Ах, сплетни, сплетни…
«— Кадриль! Кадриль!
— Сдурели? Я Светлана!»
Зал наполнялся обществом несветским, как мутный жбан, чистейшим самогоном.
— Простите, а кто этот немало разнузданный сердцеед, что так пьяно выписывает кренделя меж канделябров?
— Как? Вы не знаете? Помилуйте! Сей прощелыга — сын известного летчика-испытателя Шацкого от первого брака.
— Тот ли это самый Шацкий, в чьи длани Господь вложил талант обуздать сверхновый истребитель?
— Истребитель — лишь малый придаток к громкой славе. Танцующий на столе повеса служит живым доказательством того, что Шатцкому удалось обуздать, а потом и взнуздать актрису малых сцен Феодосию Александровну Пантелееву.
— Да-да-да! Она ещё весьма известна тем, что во время немого спектакля «Тссс» споткнулась о деревянную жабу и громко молвила в зал: ой, блятссс! Нынче народ её так и приветствует в каждом действии. А вот на афишах так выражаться не изволят. Уж больно срамно.
«— Месье, вы отдавили ногу мне!
— И чё?»
— Минуточку, не та ли это Пантелеева, что в бытность свою, будучи начинающей актрисой народного театра в Задуйске, скоропостижно вышла замуж за режиссёра Пулькина, который во хмелю лютом дотла спалил театр и пристроенные к нему прачечную да трактир купца Жмыгина со жмыгинским же мерседесом на заднем дворе? За что был весьма почтенно бит вышеозначенным купцом по пьяной морде.
— Я восторженно восхищена вашей осведомленностью. Ей Богу! Но Жмыгин то и сам был выпить не дурён!
— Так с этим режиссёром он и пил по ходу! Аккурат после «Вечерней встречи во дворе», что сорвала всеобщую овацию намедни. А выход Егеря на луг, так вообще на бис играли трижды. Такой успех кому угодно голову вскружит. Вот Пулькин то и запил, бедолага. На радостях и просто от охоты.
«— Где наши дети, дорогая?
— В баре, пупсик.»
— А Жмыгин присмотрел одну актриску, совсем юную, в массовке. И знаки делал, и писал неоднократно, но всё зря. Актриска — ни в какую. Недавака!
— Эка цаца!
— Вот через Пулькина он и решил по-свойски так вопрос сей и уладить. Да не вышло. Тот пил уж третий день. И коли и вязал что — то не лыка. Сугубо зол был во хмелю на белый свет и на расправу скор. А тут купец на белом Мерседесе. С сердечной жалобой и ящиком вина.
— Ужели ящик?
— Не видать мне воли! Коль я совру, то не сойти мне с места! Зуб даю!
«— Позвольте ангажировать вашу даму на мазурку?
— Да ради бога, это не моя.»
— А дальше что?
— В разгаре вакханальной сечи вдруг Пулькин заорал: сожгу театр! Сожгу к чертям и свиньям!
Схватил огниво, чиркнул им три раза, разбил о сцену новенький iPhone и возгорелось, возгорелось пламя!
— А что купец?
— Следил завороженно! Не часто видишь, чтоб маэстро так блистал. Он думал: репетиция такая. И не препятствовал, доверясь Мельпомене. Когда ж четвертая, последняя кулиса была во власти жаркого огня, купец смекнул, что стало слишком стрёмно, и по нужде отправился во двор. Потом пожарные, полиция, разборки, разбитье морд и траурный финал. Так молодая Феодосия, бедняжка, приехала в наш развитой Камышинск.
— Право, чудо!
— Ага!
— И недурна собой!
«— Маэстро, браво! Браво!
— Браво? Вы крещеный?»
...— и вот меня какой-то мутный деверь о край стола с размаху головой!
— А что же Вы?
— Защиту не осилил. Лицом о стол. Меж сыром и икрой. Пока невесту очищали от закусок, а жениха вели умыться в туалет, мне чудился мизинец на гитаре, ложащийся на томный флажолет. Слова отжаты, словно чистое бельё, четыре зуба выбито, поломана ключица, фингал горит. Но знаете, мой друг, мне осень золотая часто снится.
— Я видел пролетающие блюда, как тамада напился второпях. Блевал свидетель. Кто-то крикнул: Люда!
— Скажите, что, невеста на сносях?
Крепчает вечер настоявшимся вином. Жених танцует с тёщей «танец счастья». Свидетельница с гостем под столом осматривает сбитое запястье. Гость ненасытен, и осмотр стихийно прерван. Тревожный шепот: Коленька, не здесь...
Два мужика на маленькой веранде сбивают с третьего надуманную спесь. Пять лиц привычно нежатся в салате. Девица в красном платье жжёт стриптиз. Процентов семьдесят в клиническом умате. Какой-то чел скупает антифриз...
«— Ах, этот бал! Прекрасный бал!
— Мужик, ты нас конкретно...»