Леди Аннабель

ГЛАВА 4.

Утром, в восемь ноль-ноль, вся машинная банда собралась в Центральном посту. Ждали работяг с судоверфи, а они всё не приходили. Только к дневному кофе-тайму появился инженер, отвечающий за ремонт, в сопровождении какого-то перца в белоснежном комбезе. 
Визитёр этот отрекомендовался сервис-инженером фирмы MAN, которая изготовила наш Главный. Познакомились: звали его Маркус Токманн, сам — немец, но работал он в сингапурском офисе MANа. Попросил показать ему разобранный нами четвёртый цилиндр. Залез внутрь, долго ползал там с фонариком. Потом выбрался наружу и спросил: 
— Кто разбирал цилиндр? 
— Мы, в море... 
— Впервые вижу, чтобы такая работа выполнялась экипажем, и при этом ничего не было сломано дополнительно! 
Похвалил, стало быть. Ну, хорошо. Филиппинцы, при этом присутствовавшие, гордо задрали носы и выпятили острокилевые цыплячьи груди. Было от чего, собственно... 

-Какие планы по ремонту, чиф? 
-Менять шейку вала нужно. Но запчастей нет, поэтому будем ждать поставок из офиса. 
А пока проверим состояние остальных подшипников. 
-Я примерно то же и планировал, — согласился Маркус: — Но давай так поступим: я работаю на Главном со специалистами судоверфи, а твоя команда осуществляет обеспечение работ. На тебе — координация и общее руководство. 
-Договорились. 
Если честно, то я вздохнул с облегчением. Работа, действительно, предстояла зверская. Разобрать, осмотреть, промерить и собрать в общей сложности двадцать пять различных подшипников, средний вес которых за тонну — это та ещё работёнка... И пусть лучше её делают специалисты, а не набранная с бору по сосенке филиппинская банда. 
Филиппки мои — хорошие ребята, самоотверженные и работящие, но... При таком объёме работ за каждым из них следить просто некогда. А без контроля и руководства они немногое могут. 
-Когда начнём работу непосредственно с подшипниками? — спросил я сервис-инженера. 
-Думаю, что завтра с утра. Сегодня будем отгружать на завод снятый вами шатун. 
С шатуном провозились до самого ужина. Этот здоровый дурак никак не хотел пролезать через хитросплетения судовых трубопроводов и платформ. Пришлось кое-где разбирать судовые конструкции, чтобы зацепить его гаком берегового крана, поданным через машинный световой люк. Зацепили, наконец. Вытащили на причал, погрузили на трейлер и увезли. 
Мы с Маркусом, оседлав любезно предоставленные нам верфью велосипеды, последовали за ним в цех завода. 
После тестов на прочность, когда выяснилось, что металл шатуна отожжён и потребуется его обработка на станке, мы вернулись на судно. 
Чтобы не терять времени в ожидании береговой бригады, я предложил сдёрнуть хотя бы один рамовый подшипник. Ну, чтобы определиться с объёмом работ. Вскрыли. Поверхность шейки вала была вся в мелких точках и кавернах. Требовалась полировка... 
Что делать? Вооружившись алмазной наждачной лентой, взгромоздились с Токманном на коленвал и начали полировать. Вручную — а как же? Чтобы отполировать такую громадину на станке, надо весь Главный разобрать до фундаментных болтов, коленвал вынуть и на завод отправить, а это уже работа года на два... Действия наши напоминали распилку бревна двуручной пилой. Маркус тащил наждачную ленту к себе, потом я — к себе. Повозив её по поверхности металла минут тридцать, протирали вал и замеряли качество зеркала специальным прибором. Если недотёрто, продолжали в том же месте. Если прибор показывал приемлемое значение, то перемещались на десять сантиметров в сторону и начинали всё сначала. Убили часов семь на одну шейку, но сделали. Прибор показал, что поверхность её практически идеальна. Руки и плечи, правда, с непривычки болели, но это ладно. 
Закончив работу и сползав в душ, я спустился в офицерский салон. Там уже сидели второй механик и электромеханик. Оба — земляки почти что, из Выборга. 
-Деда, пить будешь? — электрический, пошатываясь, шагнул ко мне, протянул стакан с вискарём. 
-Спасибо, Николай, не хочется... Да и вам, парни, не советую сильно надираться сегодня. Завтра серьёзная работа предстоит. 
— Да мы по пять капель только, — вступил в разговор второй, до этого молча сидевший в кресле. 
-По пять, так по пять. Я предупредил, Дима. Дальше — ваше дело, но вы оба мне завтра живыми нужны. 
С этими словами я покинул друзей-приятелей и вернулся в каюту. Завалился на диван в кабинете, открыл книгу. По закону всемирной подлости, тут же раздался телефонный звонок. 
Конечно, звонил капитан. Он радостно сообщил мне, что суперинтендант выходил на связь десять минут назад и перезвонит нам опять. Так что он ждёт меня на мостике... 
Чертыхаясь про себя, поднялся в «курятник». 
Оказалось, что звонил не супер, а технический директор. Причём, звонил с явным желанием нас отыметь по-полной. За что? А за несанкционированный запуск Главного двигателя в речке. Орал он так долго и яростно, что мне показалось, будто брызги его слюны долетают до меня через трубку спутникового телефона. Даже захотелось вытереть ухо почему-то. Объяснений он не слушал принципиально, обвиняя нас с капитаном в том, что мы нарушили всё и вся, сорвав пломбы с топливных клапанов. Якобы теперь страховая компания будет иметь все права не оплачивать ремонт судна, так как мы не выполнили требования Германского Ллойда. Закончил он угрозой прислать на борт главного менеджера флота, Яна Панинку, чтобы он на месте с нами разобрался... 

-Что делать будем, дед? — мастер был мрачен. Я его понимал отлично — это был его первый рейс в должности капитана. Девять лет отработать старпомом, получить вожделенные погоны, наконец — и такой итог. 
— Не дёргайся, кэп. Это был форс-мажор. Что — было лучше сесть на мель посреди реки? Не говоря уже о дополнительных повреждениях для судна, мы бы закупорили собой весь фарватер. И кто бы платил за простой всех судов, не имеющих возможности войти в порт или выйти из него? Так что, рискуя собственным двигателем, мы спасли и судно, и бабло компании. Они должны это понять, в конце концов. 
-Поймут они, как же... Они сейчас дежурную корму ищут, которая ответит за всё. 
-Дальше дома не пошлют, мастер. Не дёргайся. Пошли по койкам. День завтра трудный... 
Весь следующий день прошёл в делах больших и малых. Осматривали цепь вспомогательного привода, например. Такая цепь, идущая от коленвала к распределительному валу. Очень похожа на велосипедную, только длина одного звена — как длина руки от кисти до локтя, и толщина — сантиметров тридцать. Осмотрели, подтянули по шаблону. 
Потом — опять полировка шеек. Раскидали несколько подшипников: мотылёвых, крейцкопфных, рамовых. Состояние — одинаково поганое. Посовещались с Маркусом, известили офис, что потребуется полная замена вкладышей и работа займёт месяца два. 
В ответ я получил письмо от главного менеджера. Он и действительно собрался лететь к нам на судно. 
Особенно мне «понравилось» окончание письма. 
«И я надеюсь, что у чиф-инженера найдутся ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ хорошие объяснения случившегося». Именно так, капслоком. И вопросник, более похожий по длине на хунвэйбинские дацзыбао. 
С этим его списком я на следующий день засел в ЦПУ, обстоятельно отвечая на каждый поставленный вопрос. Подбирал документацию и чертежи в оправдание наших действий. Попросил штурманов сделать мне прокладку на карте реки, где мне пришлось запускать Главный, отсканировал её и распечатал. Из всего этого получилась довольно толстая папка. Но теперь я был спокоен и уверен в себе — мне было что ответить любому проверяющему из Гамбурга. 

Панинка прилетел через два дня. Собрал нас всех в капитанском офисе. Был он на удивление спокоен и вежлив. Внимательно изучив все собранные мной материалы, спустился в машину. Осмотрел всё и, позвав нас с капитаном и Маркусом в ЦПУ, неожиданно для всех... извинился за звонок технического директора. Сказал, что наши действия были единственно правильными в сложившейся ситуации, и тотчас позвонил в офис по своей мобиле. О чём он говорил там, мы с мастером, естественно, не поняли, но морда у Токманна была довольной и он весело нам подмигивал, из чего мы сделали вывод, что всё обошлось. 
С приездом Панинки работа на судне активизировалась. Да это и естественно — у нас с сервис-инженером не было права заказывать верфи дополнительные работы, мы вынуждены были посылать запрос на каждую мелочь в гамбургский офис. Другое дело — Ян. Являясь вторым человеком в компании после хозяина, он легко разрешал все возникающие затыки. 
Короче, всё было хорошо. 
Но было одно обстоятельство, которое меня несколько угнетало — это то, что второй механик с электромехаником наглухо запили. Причём, если второй ещё пытался как-то работать, то электрический просто плотно на всё забил. Не испугало его даже присутствие на борту главного менеджера. Конечно, несколько раз я пытался привести друганов в чувство, но результат был практически нулевой. Обещание прекратить они давали легко, но столь же легко его и нарушали. 
И однажды это закончилось хорошим скандалом. Воспользовавшись тем, что судно всё-равно стоит в заводе, Панинка решил сдать несколько механизмов, чья наработка уже подходила под сроки осмотра, Германскому Ллойду. Договорились, что инспектор приедет на судно утром следующего дня. Проверка включала в себя не только запуск и остановку техники, но также проверку её систем безопасности, которые обслуживает судовой электромеханик. Я предупредил Николая заранее, запретив ему покидать борт судна до окончания работ. 

Утром я сменил на суточной вахте второго. Он доблестно отработал ночью с заводской бригадой третьей смены и мог спокойно идти отдыхать. Но вместо отдыха он отпросился у меня добежать до деревни, чтобы оттуда позвонить дочке, у которой как-раз был день рождения. День рождения ребёнка — дело святое и, конечно же, такое разрешение ему было дано. Тут же немедленно нарисовался и электрический с вопросом — а нельзя ли и ему сходить позвонить? 
Напомнив ему о визите инспектора, я продублировал приказание сидеть на борту. Электромеханик, состроив недовольную рожу, ушёл в машину. Но вот когда ллойдовский проверяющий прибыл на борт, найти Николашу мне не удалось. Ни в машине, ни в каюте, да и вообще нигде на судне его не было. Объявления по громкой связи остались тоже без ответа. Вахтенный моряк у трапа доложил мне, что электромен покинул борт через десять минут после второго механика и направился в город. 
Сказать, что это меня взбесило — значит не сказать ничего. Пришлось мне самому сдавать систему безопасности инспектору. Сдал, конечно, но на этот период пришлось забросить все другие запланированные работы. 
Этот поганец появился на судне часа через три. Кривой и счастливый. Мы как-раз всей толпой вывалились из машины и шли по коридору, провожая ллойдовца до трапа. 
Увидев нас, Николай, видимо решив, что лучшая оборона — это нападение, обратился ко мне с такой речью: 
-Ну, дед, и надо было меня на судне держать? Всё-равно же всё сдали. Власть свою показать хотел? Да пошёл ты со своей властью... 
-Уймись, придурок пьяный, — прошипел я: — Потом поговорим. Не видишь — Панинка здесь? 
-Да имел я в рот твоего Панинку! — нахально заявил этот баран. 
-Что он сказал? — поинтересовался Ян, ни черта не понявший из нашего диалога, так как говорили мы, естественно, по-русски. 
Электромеханик посмотрел на главного менеджера мутными глазами и без запинки повторил только что сказанное им, но уже по-английски. Панинка побурел лицом, молча развернулся на каблуках и, сделав знак капитану и мне следовать за ним, прошёл в капитанский офис. 
Там судьба нашего алконавта решилась очень быстро. Был сделан алкоголь-тест, по результатам которого этот дебил был списан с судна. 
Ему бы уйти тихо — ведь всё-равно вляпался по самое «не балуйся» — так нет. При разборках он в открытую заявил: 
-А почему вы списываете только меня? Я со вторым механиком пил!

Понятно, что когда Димка вернулся с берега, его уже ждали. Капсула теста позеленела от его выхлопа моментально, и судьба второго была решена тут же. Тоже списание с судна и отправка из Австралии в Россию за свой счёт. 
Лично для меня это означало только одно — я остался в машине единственным офицером и единственным вахтенным. Ну, и работы по ремонту с меня тоже никто не снимал. 
Увезли наших выпивох с судна на следующее утро. Видимо, ночью между ними произошло объяснение, потому что электромеханик прятал под солнцезащитными очками огромный фингал под левым глазом. Да и шли они к микроавтобусу агента по разные стороны причала. 
-Ничего, чиф! — Маркус подошёл и хлопнул меня по плечу: — Он всё равно был плохим вторым. И всё это время ты был фактически один в машине. Так что, не переживай. Справимся вместе. Считай, что до прибытия новых людей — я твой второй механик.