Се́ло и трётся густыми
Из густоты ночных бесед
на пляжи утренних пустот
сумеют выгрести не все, —
заметил внутренний Кусто.
Пустой сосуд пузат. Стакан
гранён, целован и разбит.
Узор линяет, по бокам
цветёт разводами обид.
Канючит внешний Аладдин,
непустотою смятый в ком:
— Не три, не три же, погоди!
И кроет звонким матерком.
Рассветы. Линии. Мосты.
Закаты. Арки. Тупики.
Танцуй! Движения просты.
Опустошён? Тогда беги!
Четыре /Только бы не три! /
Что хочешь, лампы вечный раб?
Мне пустоту. Она внутри
печальных дум по вечерам.
Товарищ Сухов, под чадрой —
не девы личико — жужжит
незрячих пчёл незримый рой,
заложник сот пустой души.