Сложенные крылья
Иль это сон, иль в глубине зеркальной
я отражением возник?
(Альфред де Мюссе. Декабрьская ночь)
Шёл непонятый, одинокий,
В сердце — снов золотых сума...
Сам себе обозначил сроки,
Так хотел? Не сошёл с ума —
Золотой облетел листвою,
Пал на землю, судьбе назло…
Ночь декабрьская выла воем:
Мол, поэту не повезло.
Было — мучил себя бесцельно:
Недомога, раздрай, разлад.
Утомлённый тоской смертельной,
Пил, вином заливая ад.
Уходя в глубину забвенья,
Водолазом блуждал по дну,
Чтобы порванных жизней звенья
Подобрать и связать в одну.
Удавалось — с рязанской силой,
Вдохновенное пел своё:
Пел о родине, сердцу милой,
Всем хотел рассказать её;
Говорил: я вернусь когда-то,
По весне, когда свет и цвет…
Не бывает загад богатым.
Не вернётся туда поэт.
Перекрёстки опасны в полночь,
Затянулась петля в ночи.
Не сумел бы прийти на помощь
Тот, кто рядом сейчас молчит.
...
Одиночество, друг мой, брат мой,
Не спеши осуждать меня.
Мне отчаянно непонятно,
Почему я, судьбу кляня,
Из Монаха — так звали в детстве,
Стал гуляка, шутник, фигляр;
И куда же, куда он делся,
Кем-то данный мне светлый дар.
Грозы, бури... всё это было...
Слишком нежный, я робок стал.
Показалось — душа остыла,
Согревал лишь вина бокал.
Сколько пробок… заткнуть бы душу,
Да не может она в плену.
Не подумай, мой друг, не струшу:
Я опять в неё загляну.
Как твои очертанья зыбки,
А ведь ты на меня похож,
Но с кривою глядишь улыбкой,
Упрекаешь — как в сердце нож.
Жесты слов — только тень искусства,
И от них я, поверь, устал.
Легче быть мне безвестно грустным,
Чем весёлым — на пьедестал.
Полюбила царица жеста,
Что с того, ведь она — не я...
Ты не знаешь, зачем на женщин
Нас меняют порой друзья?
Этой ночи подводный сумрак
Очень странный — светлее дня...
Друг, скажи мне, ведь я не умер?
Подожди, не бросай меня!
В жизни был я случайным гостем,
Ты ведь тоже — случайный гость.
На печальном сидишь погосте,
Руки нервно сжимают трость.
В сюртуке ты, а я в крылатке,
Значит, ты не совсем такой...
Но цилиндр, на руках перчатки,
Трость — весь облик похож на мой…
Этой ночью морозной, белой,
Опустился среди могил,
Оторвал свою тень от тела,
Словно крылья, в снегу сложил.
Друг мой, брат мой, я жду ответа:
Наша встреча — не бред, а сон?
Ты в плохие не верь приметы,
Это, знаешь ли, моветон.
Посмотри — ты уже не болен,
Стал Монахом, как в детстве был.
Чёрным вихрем летишь по полю,
Но к утру потеряешь пыл...
Я тебя называю братом,
Хоть из света я, ты из тьмы:
Были оба с тобой крылаты,
Вместе стали бескрылы мы.
Сон развеялся, друг мой, брат мой,
Вижу ясно, что я — не ты...
Только памятник за оградкой
Повторяет твои черты.