Фуро

Хороший фармацевт знает главный секрет работы: люди приходят не за лекарством. Они приходят за надеждой. Надежды эти понятные и простые: быть здоровым, быть красивым, сильным, и чтобы дети были умными, и старики — спокойными.

Иногда этого можно достичь приемом хороших, грамотно подобранных лекарств. Но здесь же открывается огромное поле для злоупотреблений. Особенно злодейской одно время была сфера препаратов для похудения — был в аптеках период бума неведомых БАДов, обещающих, что постройнеть получится быстро и беспроблемно, к полному восторгу окружающих, зависти женщин и обожанию мужчин.

…В аптеке, где заведовала Лена Борисовна, последние двадцать лет не было ни одного спорного, опасного препарата для похудения. Приходили медицинские представители, которые хотели продаж, спрашивали: «Вам что, деньги не нужны?» Приходили покупательницы, говорили: «Странно, у вас и чая нужного нет». Приходил даже представитель завода и уговаривал фармацевтов: «Продавайте из-под полы, и деньги в карман». Первостольники оглядывались на Лену Борисовну и советовали поговорить о чем-нибудь другом: Лена Борисовна слышать не хотела ни о какой волшебной пилюле, порошке или чае.

Дело в том, что году так в девяносто восьмом сотрудникам аптеки принесли в подарок чай для худеющих. Он вкусно пах, коробочка блестела, на этикетке что-то сообщали иероглифы, что именно — бог весть! Лена Борисовна и пара фармацевтов выпили по чашечке чаю в обед и вечером две.

Следующие дни они на работу не выходили. Тяжелейшее отравление, которое сопровождалось обезвоживанием и бессонницей, навсегда отвратило Лену Борисовну от любых похудательных средств. Бледная, с запавшими глазами, она кричала на медицинского представителя, который принес «подарочек»: «Вы что, думаете, я не отличу отравление веществами центрального действия от простого пищевого отравления?! Вон отсюда! Никогда больше не показывайтесь мне на глаза, вы у меня отныне в черном списке!..»

И не закупала с тех пор в аптеку никаких волшебных препаратов, даже широко разрекламированный сибутрамин, и было это задолго до того, как сибутрамин запретили в Европе.

Но люди стремятся быть красивыми без всякой жалости к себе. Народная молва знает простой и дешевый лекарственный препарат, который есть в каждой аптеке и которым можно убрать зараз пару килограммов. Правда, следующим вечером вес вернется обратно, но кто ж об этом задумывается.

Худеющие девочки называют его ласково: фуро. У девочек есть свои онлайн-сообщества с диковатыми гуру, поклонение стандартам веса и объема талии и любимый препарат на всякий случай, если нужно выглядеть лучше, чем всегда, хотя бы в собственном воображении.

Лена не раз интересовалась у покупательниц, зачем просто так пить фуросемид, который в медицине применяют только если есть настоящая опасность для жизни. На Лену смотрели как на дурочку и так же продолжали спрашивать фуросемид. Спрашивали женщины среднего возраста и восьмиклассницы, спрашивали женщины полноватые и ненормально худые, спрашивали для себя и для детей, которым предстояло ехать на соревнования или просто «показалось, что ребенок мало мочится»; если не получалось купить сразу, давили на жалость, говоря, что это старой бабушке, больному котику, соседу-сердечнику.

В один день фуросемид спросили пять раз. Первый раз сразу после открытия, в восемь утра.

— Мне нужно дешевое быстрое мочегонное.

Лена с любопытством оглядела покупательницу. Молодая, высокая, красивая, дорогая прическа. Хорошая осанка. Есть люди, на которых приятно смотреть. На девушку смотреть было приятно. Смотреть — да, фуросемид — нет.

У каждого человека должны быть принципы, на которых строятся его взаимоотношения с миром. Лена говорила: «У меня их три. Я не продаю фуросемид без рецепта, не лечу чужих детей и не даю ампициллин при соплях». Говорила она это, конечно, не покупателям.

— А сердце и почки вам не нужны? — ласково спросила она.

— Это не проблема.

— Фуросемид по рецепту.

— Вы единственная такая отвратительная аптека! — рассердилась красивая девушка. Лена следила за ней взглядом, пока она спускалась с лестницы и выходила на улицу. Замечательная осанка.

— Началось лето, — сказала Юля. — Сейчас все худеющие пойдут косяком за фуросемидом.

Таблетки не помогали похудеть. Они выводили жидкость из организма. За несколько часов с водой уходили от двух до трех килограммов.  Ничего особенного, но популярность этого средства была огромной.

Рабочий день в аптеке шел своим чередом. Спросили, чем лечить конъюнктивит ребенку; путем расспроса выяснилось, что мамочка капала малышу капли и в нос, и в глаза из одного флакона. Мужчина требовал антибиотик для жены: «Потому что только он от головной боли помогает». Добрая бабушка из соседнего дома взяла прокладки при недержании и ромашку; приветливый старичок пришел за сердечными таблетками для жены и для соседки; несколько раз купили пластыри от мозолей и один раз – вату, чтобы натолкать в туфли, которые оказались чуть велики.

Пришла женщина, спросила что-нибудь от мигрени.  Мужчина с ребенком не мог дозвониться до жены, чтобы узнать, какое средство от поноса взять, и почему-то очень испугался — ребенок вместе с ним испугался не меньше, пришлось уговаривать обоих, что переживать не из-за чего, надо просто взять смекту и идти домой, к маме и жене.

Пришел юноша с листочком и с трудом прочитал:

— А вот что такое кле… бу… бе… бол?

— Препарат от кашля, — сказала Юля. — Хотя некоторые его пьют перед тренировками, чтобы мышцы быстрее накачать. Насчет мышц не знаю, а сердце страдает сильно.

— У меня что, на лбу написано, что мне для тренировок? — спросил юноша. Видно было, что он неприятно удивлен.

— Что у вас на лбу — мне неинтересно, а в интернет я тоже захожу и байки такие знаю.

Юноша ушел, ничего не купив, место у кассы заняла постоянная покупательница. Выглядела она плохо, стояла бледная и у нее дрожали руки.

— Скажите… Я приняла таблетку… Одну, всего одну, как же она называется… Вчера с соседкой попили пива, она говорит, чтоб отеков не было утром, надо принять… Фуре… Фуру…

— Фуросемид, — легко угадала Юля.

— Точно… Скажите… Она такая маленькая! Почему меня так трясет?!

— Потому что побочные действия препарата — падение давления, тахикардия, судороги, — скучно перечислила Юля. — Калий он вывел и магний, вот и стало плохо.

— Что же мне делать…

— Попьете калий и магний и восстановитесь, — пообещала Юля.

Купили средство от комаров, от аллергии, от насморка, и снова прозвучало:

— Фуросемид.

— Только в обмен на рецепт, — ответила Юля приличного вида женщине с дорогой сумкой в руках.

— Здравствуйте! Я каждую неделю покупаю!

— В пачке пятьдесят таблеток, значит, вы каждый день пьете по семь таблеток?

— Вы мне продадите фуросемид или нет?

— Нет.

— Совсем уже чокнулись! — возмутилась приличная женщина и ушла, только крикнула на прощанье от двери: — Я в соседней куплю!

Из кабинета заведующей выглянула Лена Борисовна.

— Что за шум? — спросила она. — Фуросемид? Семь таблеток в день? Это не предел. Эффект отмены — это вам не просто так.

«Эффект отмены» означает, что человек без мочегонного уже не может сходить в туалет.

Лену Борисовну услышала медицинский представитель малоизвестной индийской фирмы, фотографировавшая полки.

— Я так понимаю, у вас тоже проблемы с фуросемидницами? — вкрадчиво сказала она. — Я скажу пару слов в защиту адептов этих таблеточек. Я тоже принимала фуросемид. Конечно, сначала мне врач назначил, были проблемы с почками. Но потом так трудно отказаться от эффекта «минус три кило за два часа»! Совершенно другой человек в зеркале! Правда, некоторые, кто пьют якобы «от отеков», себе на самом деле льстят. На самом деле они просто жирные. — Медпред поправила на себе юбку сорок второго размера. — А кроме того, открою секрет. Физические ощущения от приема фуросемида доставляют удовольствие, сравнимое с оргазмом. В каждой клеточке бурление, теплое напряжение, мурашки в каждой мышце…

— Это мышцы воду теряют, — сообщила Лена.

— Я и сейчас иногда принимаю по таблеточке или две, — доверительно сказала медпред. — Для случаев, когда надо выглядеть сногсшибательно. — И пригладила складку на ослепительно белой блузке. — Ну, не забывайте продавать наши препараты, хорошо? Вы у меня любимая аптека, лучше всех работаете.

Она послала воздушный поцелуй и вышла.

— Это нормально, да? — спросила Лена в воздух.

— Ох, Ленок, — вздохнула Лена Борисовна. — Каких только глупостей не наслушаешься, когда на работу придешь.

Юля в уголке смеялась в кулак, и от того, что она старалась смеяться молча, не выдавая себя, лицо ее сильно покраснело.

Пришли за пустырником и аммиаком; выбирали витамины и спрашивали что-нибудь от запоя; один раз спросили: «Этот шампунь нормальный?» У Юли было шутливое настроение, она сказала: «Не знаю, но уточню. Шампунь! Ты нормальный?.. Да, вообще-то, хороший шампунь».

Близился вечер. На вечернюю смену вышла санитарка, Марина Яковлевна, и загремела ведрами.

— Фуросемид, бисакодил.

Юля улыбнулась, но препараты отпустила. Рецепт у молодого человека был, как был он у всех членов спортивного клуба, который находился в соседнем доме. Кто выписывал им рецепты, в аптеке не спрашивали, этот вопрос не входил в компетенцию первостольников. У бодибилдеров шла своя «сушка». Помимо мочегонного и слабительного они увлекались спортивным питанием, состав которого ни один фармацевт не смог бы назвать.

Молодой человек был в облегающих шортах, отличался рельефными мышцами на икрах и ягодицах. Широкие плечи скрывала спортивная куртка. Загар на коже был интенсивным настолько, насколько хватает мощностей солярия — на уральском солнце такого загара не получить.

Марина Яковлевна вышла в зал, когда покупатель уже ушел, повела носом, спросила брезгливо:

— Бодибилдеры?

— И как вы узнали? — заинтересовалась Юля.

— Я у них полы мыла, повсюду узнаю этот ацетоновый запах. Уж не знаю, что они принимают, но в клубный туалет зайти нельзя, если только в противогазе!

Близился конец рабочей смены. Люди, возвращаясь с работы, покупали снотворное и обезболивающее. В открытую дверь тянуло летним прогретым воздухом.

— Фуросемид.

У кассы стояла немолодая женщина в теплых не по погоде брюках и кофте-разлетайке.

— По рецепту, — безразлично сказала Лена.

Женщина не удивилась и не возмутилась. Она помолчала несколько секунд, потом сказала:

— У меня опухло колено и болит последние пару дней. Мне бы фуросемид, чтобы убрать отек.

Равнодушие Лены мигом исчезло:

— Знаете, давайте-ка к врачу, лучше прямо сейчас: больница находится в двух кварталах от нас, это прямо, никуда не сворачивая.

На уставшем лице женщины мелькнула насмешка:

— Ну да, конечно. Так они меня и приняли. В поликлинике хирурга уже два месяца нет.

— Идите в приемный покой и так и говорите: боль, отек. Понимаете, — начала увещевать Лена, — если это тромб, то это очень серьезно, и фуросемид категорически нельзя. Болит?

— Да, как будто вены тянет… или мышцы… и еще колено.

— Кожа? Блестящая как целлофан или покраснела?

Женщина посмотрела на ноги в плотных брюках.

— Ой, ну я не знаю, — сказала она и ушла.

До закрытия аптеки оставалось около получаса, и в эти полчаса жители ближайших домов решили, что им срочно нужны фукорцин, бинты и вата; до самого закрытия Лена продавала мелочевку для летних аптечек и про женщину забыла.

На следующий большой популярностью пользовались косметические средства, мочегонных ни разу не спросили. Что ж, день на день не приходится; довольно для каждого дня своих забот. Но у каждого дня есть свой отголосок.

— Вы меня помните?

Лена посмотрела на посетительницу и никаких ассоциаций и воспоминаний ее вид не вызвал. Впрочем, у Лены была плохая зрительная память. Запоминала она в основном неправильности: например, могла опознать человека по хромающей походке, или быстрой речи, или неприятной манере размахивать руками; могла запомнить форму рук, если форма была выдающейся, или розацеа на носу.

— Я вчера просила у вас фуросемид, вы мне его не продали.

— Теперь вспомнила, — сказала Лена.

— Я его купила в соседней аптеке. И выпила на ночь. Знаете, я чуть не умерла. Мучилась до утра, плакала и не знала, как дождаться приема. Вот… Иду от хирурга, он дал направление на УЗИ.

— Ну и правильно, — сказала Лена. — Хорошо, что дошли до врача.

— Я к вам зашла, чтобы извиниться. Я вчера плохо про вас подумала. А вы были правы.

— Бывает, — сказала Лена. — Будьте здоровы.

Женщина ушла; Лене было бы любопытно узнать, что показало исследование, но женщина больше не заходила, по крайней мере, не попадалась Лене в ее смену. Лена не сказала посетительнице, что прием мочегонных при тромбозе смертельно опасен, чтобы не пугать ее, и долго потом не могла ответить себе на вопрос: следовало ли рассказать про риски или не нужно говорить лишнего, не будучи врачом?

Ответа для себя на этот вопрос она не нашла.