Стены, окна, мыло (из цикла миниатюр «С волками выть»)
Умение смотреть сквозь стены, а не то чтобы проходить, навыком не стало. Его подарили. Так дарят мыло ручной работы, думая о верёвке. Сначала — бельевой. И потом — бельевой. Потому что потом остаётся только бельё. Пуповина может быть ниткой воздушного змея, которую однажды оборвут или отпустят. Но а если нет, то той бельевой.
Первый застенок осознаётся тоже только потом. Маленькая козявка с претензией на жизнь подселяется в море воды, дрейфующее над асфальтом, случайным джуниором или желанным сеньором. Но есть и оттенки. И от них зависит, станет тюрьма свободой или превратится в гонку на кошачьей упряжке с тихим молчанием неоправданных надежд. Умение отпускать — удел сильных. Зачем им чужая дорога, если следы на ней не контур подошвы, а кисель мыслей, возникающих в потоке движения, вдоль, если куда-то, вглубь — если от кого-то.
Растворённые стены превращают очаг в несгораемое полено, если научиться отпускать в себе себя другого. Песок кладки играет с влагой, то расширяясь, как испуганные глаза, то ссыхаясь паутиной трещин, в которые вытекает беспризорная прана. Эту игру подхватывают стекла, повторяя дрожанием от каждой проехавшей машины, эротичную ламбаду блудливой кладки, осыпающейся после очередного хлопка двери. Стёкла гордятся светом, прозрачностью, высоким доступом отражения к реальности. Они берегут от шума и холода, разбиваясь от нацеленного камня.
Проснуться в пять утра от звука падающих осколков. Сегодня это повторяется и повторяется, только окна и осколки чужие. Но многие из них — игра того камня. Потом будет кирпич. И грязная жижа земли начнёт рожать не всходы семян, а эти самые кирпичи, выступающие возле забора. Колья арматуры взойдут у платяного шкафа, измученного годами собачьей войны за лидерство. Два самца могут договориться, две альфы пометят в округе все деревья, а кто-то глобус, пока не подарят мыло ручной работы на Новый Год или Восьмое марта, давно ставшее днём беды. Намекая о стоимости майских побед. Не всё можно повторить. Особенно, если первая стена стала забывать, зачем ей так хотелось узнать себе цену, разглядывая бирки когда-то подаренного золотого медальона.
На витрине с детскими игрушками — «Пятнашки». Философская забава пустоты со значимостью. Вылиняла только одна цифра — 14. Зеркальная обратка роковых сороковых. Прошу показать другую коробку, третью, четвёртую... Болезнь амальгам — ковид, подарил шанс, проскочить в квантовый мир. Но армада строчащих, а не пишущих промотала его за пару лет.
Стены давно отпущены. Даже первая. Иерихон волчьего воя в полнолуние собирает их в другом месте.
-------------------------------
Иллюстрация и мейнстрим вдохновения от автора Волчья ягода Мой черно-белый мир. Часть первая