Пень из южноафриканской республики
Первое осознанное признание в любви от девушки я получил в восьмом классе. Мы сидели за одной партой на истории. Лариса повернулась ко мне и просто сказала: «Лёша, ты знаешь, я тебя люблю…»
И тут я затупил. Жизнь меня к этому не готовила и даже страшно представить выражение своего лица, пока я соображал, что ответить. Не успел я собраться с мыслями, как Лорка включила заднюю передачу и, зардевшись, добавила, что пошутила.
А я всё возвращаюсь в памяти к этому эпизоду и восхищаюсь. Это же какой нужно быть бесстрашной. Какую смелость нужно иметь, чтобы любить и признаться в этом. Даже ещё не понимая, что это такое в пятнадцать…
Не буду задвигать мандулу про то, что девочки взрослеют раньше, а все мальчики — долбоклюи по жизни. Это и так известно. Но где были мои глаза?
Лариса была стройна, начитана, красива, и у неё уже с полгода как ощутимо проклюнулись сиськи. Дай мне машину времени, я бы незамедлительно вернулся в тот прекрасный момент и испортил всё гораздо качественнее, чем простым молчанием и выпученными штифтами… Я мог бы…
Но на тот момент я был слеп и оглушён влюблённостью в брюнетку и отличницу Таню. С ней, конечно же, тоже ничего не вышло, но это другая история.
Не разглядев большой и чистой любви, сидевшей рядом за партой, я безуспешно искал её по миру печальным странником. Под каждый камушек заглядывал, в каждую трещинку, так старался… И временами казалось, что находил, но употреблял суррогат. И не обрёл. А может попросту пронёс мимо рта…
* * *
Окончание школы пришлось на начало 90-х. Поэтому вместо того, чтобы «перестраивать перестройку» не сворачивая с курса Ильича и приближать светлое будущее, мы новорождёнными черепашками отправились в буйный океан оголтелого капитализма. Выжили не все…
До сих пор странно и страшновато вспоминать некоторые моменты. Меня интеллект на пару с удачей вывезли в смутные времена. Но какой только хренотенью заниматься не приходилось, кроме преподавания игры на гитаре и сдачи норм ГТО на юношеский разряд по алкоголизму. В том числе и коробейничеством.
Как-то приятель постарше из клуба туристов и песенников притащил десяток комплектов нижнего женского белья из самого что есть натурального шёлка из Польши… Ткань была приятной на ощупь, а самое главное – с кружевами и непривычно ярких расцветок. Обалденное бельё, но размером на молодого гиппопотама…
Может оно так и задумано было. Свободные шортики и короткие платьица с глубоким декольте. Я тогда в женском белье разбирался не больше чем в женщинах. И предложил приятель это шелковистое кружевное счастье распродать по спекулятивной цене и прибылью немалой поделиться.
Уже тогда у меня были подозрения что бизнесмен из меня никудышный, но деньги были нужны. А кому предложить? Только знакомым. Про сетевой маркетинг тогда даже не слышали.
Стал я обзванивать друзей-товарищей. После того как меня в десятый раз послали нахуй, я достал школьную записную книжку, и вот она! Удача!
Я дозвонился Ларисе, и она так обрадовалась возможности приобретения «натурального китайского шёлка», что мы немедля договорились о встрече у неё дома…
Приезжаю к ней, а она такая красивая меня встречает, нарядная, накрашенная, и дома больше никого. А я, дурачина, начал вместо ожидаемых конструктивных действий ей трусы с ночнушкой впаривать. Хозяйка, конечно, меня взашей не вытолкала, но, когда начала понимать, что кружевные тряпки — это не изящный повод для встречи, мрачнела на глазах. Но вторую чашку чая предложила. А я и первую не допив, ушёл. Ну не долбоёб ли?
P.S. То, что это чудо трикотажа называется пеньюаром я узнал много позже.
P.P.S. Лариса! Надеюсь, ты когда-нибудь это прочтёшь, посмеёшься и меня простишь. Я — страшный тормоз. Я тоже тебя люблю...
(Рассказы из серии «Палка с одним концом». «Рыльца печального образа»)