Половинки

Ярослав — крепко сбитый розовощекий крепыш средних лет. Короткая стрижка, модные очки и бейсболка. Темно-русые волосы тронуты сединой. Спокойный взгляд серых глаз.

Ярослав не унывает, идет по жизни уверенной поступью. Звезд с небес не собрал, но карьеру сделал, денег заработал, создал семью. Ярослав женат третий раз, и снова удачно. Новая супруга родила ему парня и дочку.

Есть и друзья. Например, Николай где-то раз в месяц зовет их на барбекю. Собирается приятная компания, мужчины жарят сосиски, обмениваются новостями, а потом играют в покер, пока жены говорят о своем-девичьем. У Николая свой бизнес, он приятен в общении и вообще человек полезный.

Есть еще Руслан, с модной бородкой, на модной машине. Моложавый, улыбчивый. Холост, но часто на их встречи берет с собой подругу. Подруги время от времени меняются, но всегда красивые, глазастые, вкусно пахнут духами. Руслан работает в рекламе. С Ярославом их сближает любовь к собакам: у Яра бульдожка, и у Руслана бульдожка. Своих псов мужчины выгуливают сходными маршрутами, благо живут рядом. Со временем ненапряжное знакомство переросло в ненапряжную дружбу. Ярослав не парится про слова. Друзья, знакомые, приятели... Главное, чтоб человек был хороший.

Нет, разница конечно есть. Был у него настоящий друг, давно... Михеем звали. Еще в студенчестве, молодые были, дурные. Пили всякую дрянь из мутных бутылок и дрянью закусывали. Михей доставал из чехла гитару, всю обклеенную переводными картинками. Струны гитары закреплены нарочито небрежно, их концы торчат во все стороны: рок-н-ролл! Михей пел приятным тенором, но когда объём выпитого зашкаливал, начинал давать петуха. После песен ребят тянуло на подвиги. Внезапные поездки в ночь, неожиданные знакомства, случались и драки. Они держались спиной к спине. Выручали друг друга, каждый в нужную минуту оказывался рядом. Случалось, и в милицию забирали — за курение в неположенном месте, за песнопения не той громкости и не того содержания.

Годы шли, институт был закончен. Михей все больше пил, постоянно ввязывался в какие-то мутные делишки (само время было мутным). А Ярослав «взялся за ум». Заводил знакомства, делал карьеру. Пил теперь только по субботам, хороший виски в нужной компании. С Михеем ему стало неуютно. Михей затягивал его в свои темные омуты. А потом и вовсе куда-то пропал. Честно говоря, Яр вздохнул с облегчением.

Годы шли и шли. Дети выросли. Сын заканчивал школу. У дочки появился парень, это добавляло нервов. Под бейсболкой Ярослава образовалась залысина, а в правом боку стало неприятно покалывать после каждого барбекю. Яр купил тренажер и «умные» часы, он следил за здоровьем. Его все больше раздражали взгляды жены — на политику, на искусство, на мир вокруг. Раньше они могли поговорить с ней обо всём, теперь это случалось редко, и разговор обычно заканчивался неловким молчанием. Ссориться и спорить Ярослав не любил, ему просто нужны были те, кто думает так же, как он сам. Может завести любовницу? Но это как-то нечистоплотно, да и привычка была к верности — даже не самой жене, верности спокойному домашнему тылу — удерживала Ярослава от опрометчивых шагов. Он нашел в старой записной книжке телефон старого знакомого, потом еще приятельницы, с кем в молодости было так весело болтать о жизни. Эти звонки ничего Ярославу не дали. Чужие люди, чужие судьбы.

Вдруг появился Михей. Без предупреждения, заливистым звонком в дверь, практически в ночь. Как в старые времена! Яр по-настоящему обрадовался другу, они обнялись. Он открыл бар и достал чуть початую бутылку отличного вискаря. Чуть подумав, разлил напиток по граненым стаканам (традиция!). Михей усмехнулся, пригубил виски и поставил стакан на стол. Разговор, поначалу непринужденный и полный сердечных междометий, — «Сколько зим! Ты все тот же! Вздрогнем, вспомним!» — вдруг резко иссяк.

— Как ты вообще, а? — почему-то робко спросил друга Ярослав.

— Я? знаешь... ну, когда мы еще общались... помнишь, была Таня?

Ярослав Таню помнил смутно. Да, появилась в последний период их общения у Михея подруга. Молчаливая, худая. Одевалась странно. И вообще странно все там было у них, не ложилось в русло простого и спокойного, понятного мира, в котором Ярослав привык быть всегда. А вскоре у Ярослава появилась первая серьёзная работа, и дела молодости были отодвинуты. Михей перестал звонить...

— Помнишь, Таня? — повторил Михей странный вопрос.

Яр посмотрел на друга и испугался. Понял, что Михей на грани. Что он сейчас заплачет. Чего не бывало никогда, чего просто не могло быть!

И Михей правда заплакал. И повис на шее у Ярослава. («Ну-ну, старичок, прекрати, ты чего это, не твой стиль, на вот, выпей хорошего ирландского самогону», и так далее, и так далее). Михей выпил. Потом дрожащей рукой налил себе второй стакан и снова выпил.

— Умерла Таня. А я не знаю как теперь. Жили мы словно бы в сказке, только я и она. Понимаешь, нам никто не был нужен! Мир на двоих. Она говорит слово, я второе, она третье, и всегда чувство, что говорит один человек. Половинка моя, понимаешь?

Михей все говорил и говорил. Он никогда болтуном не был. Посмеяться любил, пошутить, но говорил всегда скупо. А тут прорвало...

— Соболезную, дружище. Надо перетерпеть. Половинка, надо же. Не знаю... У меня вот не так. И никогда не было так. Наверное, это счастье. Главное, ты к такому способен. Половинка. Ну, тогда помянем.

Ярослав налил себе и не чокаясь выпил до дна. Вместо сочувствия он почему-то ощущал легкое раздражение, чуть ли не зависть. В дверях появилась жена («Добрый вечер! Что ж ты, Ярик, друга даже не угостишь, сейчас я принесу сыр и галеты, кто же пьет не закусывая?»).

Ярослав сплюнул на пол. Подошел к Михею и неловко обнял друга за плечи. «Ничего-ничего, поплачь. Перемелется, мука будет. Давай еще выпьем. Давай выпьем».

(2022)