Алтай. Из записок. Март
Фотографии Марии Гельмс
Солнце — весеннее.
Все остальное вольно́ быть каким угодно. Ветер может пронизывать насквозь, столбик термометра — падать до серьезного минуса, снег — топорщиться острыми ледяными кромками... но солнце, чистое, сверкающее, умытое глубокой синевой, без всяких обиняков заявляет: на Алтай пришла весна.
Говорят, что март зиме сын, а весне пасынок; возможно, это верно для других регионов, но не для Алтая. В предгорьях март — совершенно и безусловно весенний месяц. Первый загар, который ложится на мое лицо и руки в марте, будет самым ровным и прочным: пробовали, знаем.
Передышка в жизни
Что делать ранней весной в Горном Алтае? Да ничего! Всем нам иногда требуется пауза в работе, обязательном отдыхе и регламентированных развлечениях. Ленивый тайм-аут, время, чтобы наслаждаться покоем, любоваться и созерцать, впитывать душой и телом красоту мира, растворяться в солнечной нирване, когда даже мысли текут медленно и неспешно, а простые удовольствия становятся смыслом жизни.
Глоток воздуха, наполненного запахом снега, привкусом близкой тайны пробуждения мира, еще не раскрывшейся, но уже присутствующей. Чашка горячего кофе в ладонях, прозрачный дымок, поднимающийся вертикально вверх и чуть размывающий пейзаж. Контраст холода, которым еще дышит заледеневший сугроб у веранды, и тепла солнечных лучей на щеке.
Середина и конец марта в Горном Алтае — время гурманов. Число туристов резко снижается даже в самых популярных районах, и чтобы побыть в одиночестве, не надо забираться на сотни километров вглубь горной страны. Нижняя Катунь, озеро Ая, курортный Чемал ненадолго возвращаются к забытой первозданности и несмело приоткрывают свое истинное лицо, в высокий сезон скрытое под маской коммерческой туриндустрии.
Алтай в марте — нежность.
Глаза радуются разным оттенкам белого: вот уже чуть поблекший, утративший зимние переливы снег, а вот пронзительная белизна березовых стволов, наливающихся сиянием в предчувствии нового круга жизни. Мягкое сочетание коричневых абрисов гор, рыжеватой прошлогодней травы, серых камней; легкая дымка, скрадывающая горизонт. Так смотришь на спящего рядом любимого человека, что вот-вот откроет глаза и светло улыбнется — с теплотой и лаской, с готовностью к ответной улыбке.
Между «еще» и «уже»
Только ранняя весна позволяет почувствовать восхитительную грань между сбывшимся и ожидаемым. Еще можно с ветерком пронестись на снегоходе по снежной целине, по пологому горному склону — только не по речному льду, ни в коем случае, жить-то хочется! — или вальяжно прогуляться на лыжах по сосновому бору. Еще есть куча времени, месяц, а то и больше, чтобы ухватить свою долю адреналина на горнолыжных склонах Манжерока и Семинского перевала. А то вот еще тренд — снегоступинг. Название придумали звучное, и снаряжение создали красивое, но, по сути, современные приспособления для гуляния по снегу мало чем отличаются от тех, что плели таежные охотники сотни лет назад. Главная разница: тогда их использовали для охоты и других жизненно необходимых дел, а сейчас — чисто для развлечения.
Еще нет распутицы, расплывшихся грязью проселков, вышедших из берегов мутных, бешеных ручьев и речек; дороги пока удобны, скованы холодом. Еще не грохочет ледолом, и ночи с ярко-колкими звездами на бархатном подбрюшье неба удивительно тихи и спокойны.
Но уже так приятно сидеть на террасе бревенчатого домика, щурясь от блеска солнечного золота. Местные жители уже встретили алтайский Новый Год — Чага-Байрам; праздник без числа, дату каждый раз высчитывают по лунному календарю, ориентируясь на фазы луны и положение созвездия Плеяд. Старейшины родов уже собрались на рассвете у священного алтаря-тагыла, зажгли огонь на ветках можжевельника и задобрили духов, вознося благодарность родной земле за любовь и щедрость, испрашивая доброй жизни на следующий год.
Реки уже отряхнулись от зимней графики, раскрасились: белый свежий снег и серый — слежавшийся, старый; коричневые проталины и черные чистые омуты; голубые, бирюзовые, изумрудные росчерки пробивающейся между торосов воды. Скоро, скоро пойдет трещинами матерый лед, заставляя вздрагивать от гулких ударов, разносящихся долгих эхом.
Если бы я была художником, вся моя студия была бы заставлена акварелями мартовской Катуни. Но чего не дано, того не дано, и приходится довольствоваться памятью глаз и сердца.
Красота и тишина. Откровение для избранных.