ПроЧтиво. Алексей Гагач «Как стать никем. Апокалипсис по-питерски»

Джон:

«Тише, тише, он говорит!»
АукцЫон

Поиграем в конструктивных критиков? Самое время, не так ли? Ну штош, детка, заводи баркас. 
Итак:

— А знаешь, дед Мороз существует. В этом убедился совсем недавно, когда он неожиданно, и, не побоюсь, этого слова, внезапно! — выполнил мою просьбу. Исполнил, так скать, желание. Маловер, я не писал ему писем, а просто бубнил себе под нос и бухался в стену лицом, узнав под Новый год, что Алексей Гагач написал книгу. Я заклинал пустоту, кусал губы, алкал, умолял. И вот — ВуаллА! — пролетая над моим гнездом по пути в Лапландию, дедушка скинул мне в печную трубу небольшой серенький томик. Там 23 рассказа и все они написаны рукой того самого парня с нашего двора. Может уже поздно сейчас махать кулаками, да и автора уже небось зачмокали во все трещинки, тем не менее, я повесил перчатки на гвоздь, сюртук на спинку стула, а ноги закинул на сюртук и... пропал.

На день, или два. 

Время стало. Я проглотил 23 истории как горячие пирожки, аккуратно перевернул последнюю страницу и смежил вежды, стараясь как можно дольше продлить, сохранить пограничное ощущение оргазма и катарсиса, когда уже вот-вот, вот уже почти, но... 
Нет. 
Что же поимел я, отдав почти двое суток глубокой медитации над книгой Алексея?

Предупреждаю тебя, не собираюсь хвалить. Типун мне на язык и бес в ребро, если хоть что-то ляпну. Конструктивная критика предполагает только чистую правду. На том и стоим. Первое впечатление зачастую бывает ошибочным, поэтому перечитал несколько раз, даже вверх ногами и задом наперед. И ты знаешь, я ахуел. 

Ясновская:

Тебе бы, Джон, сказки писать. А лучше сценаристом к Андреасяну, клепать ремейки на советское наследие Роу. У меня все прозаичнее вышло: заказала книгу Алексея Гагача «Как стать никем. Апокалипсис по-питерски» через старый добрый ВБ. Кстати, бюджетная книженция. Для нищебродов — роскошный подарок на 23 февраля — 23 рассказа, символичненько. Хотя отдаёт сексизмом, тебе не кажется? А я вот тоже хвалить не буду. Всё-таки не посторонний человек, автор-то. И вообще, я девочка, мне можно. Почитала пару вечеров, то, сё. А на третий я такая: «Перебор!» и отложила на пару недель. И вот только сегодня добила последнюю главу «Момент вращения». Блин, Гагач, ты мне должен пачку носовых платочков. Только за эту главу я простила падонку все эти дурацкие линолеумы с раздавленными пуделями, дедами-педофилами, ребяческие, порой неуместные десять «пиздахуев» на один абзац, финалгон на яйцах (за каким хуем не спрашивайте) и прочие ККашки.

Джон:

В предисловии сказано, что эту книгу автор написал о себе, Алексее Гагаче. Так и есть, на протяжении цикла можно наблюдать вначале маленького мальчика, потом отрока, юношу, и, наконец, половозрелого джентльмена, преисполненного самоиронии, и прежде всего — бесшабашной весёлости, иногда переходящей в откровенное зубоскальство. Кое-где эти заносы можно поставить ему в вину и раскатать, как тузик грелку. Для тех, кто не любит острые блюда, излишняя перчённость может показаться избыточной, но это только на слабый желудок. Нет смысла комментировать каждый рассказ, каждый по-своему уникален и представляет вехи жизненного пути автора со всеми тревогами, комичным драматурбо и нестандартными ситуациями. Тут все пропитано духом бывшей в моде когда-то, но ныне почившей ( нисколько ) КК. Всё прошито крепкими красными нитками контркультуры, кажется, если выкинуть хоть один завалящий матюк из стены, то по тексту пойдут трещины, всё начнет рушится и дальше придётся читать, глотая слёзы, и с дрожащей от «мимими», нижней губой. 

Нееет, всё продуманно и уверенно. Эта книга не для изнеженных маминых пирожков, а для взрослых мужчин и женщин, способных с юмором относиться к себе и выпускать газы в маршрутке, сохраняя каменные лица. 

Крепкие литераторы в жабо и лосинах с гульфиками могут стать в третью позицию и спросить — для чего это написано?! Ну, тут есть несколько версий.

Во-первых, кмк, потому что мог. Во-вторых, потому что захотел. И в-третьих, он написал ее для нас. Про нас. Тут мы все, так или иначе. Такие как есть, с говном в кульках на день рождения к любимому дяде, застрявшие в форс-мажоре вагинизма, периодически ломающие пальцы в анусах малознакомых женщин (почему бы и нет?), смущённо срущие в бассейны небольших олигархов, рукожопые электрики, проверяющие «фазу» на ни в чём не повинных боксёрах — да мало ли, кто из нас на что горазд? Прежде чем тыкать пальцем в ухмыляющееся лицо автора, вспомните — чем вы-то лучше? 

Сама видишь, придраться есть к чему. В некоторых местах надо бы по-мужицки хлопнуть по столу кулаком. Вместо этого автор стучит по нему хуем по имени Полиграф, заставляя особо впечатлительных дам хвататься за декольте.

К чему такоэ? — спросят те, в жабо. Ха, хотите о высоких чувствах? Так прошвырнитесь по базару, цены разные. Ну и што, што слишком много боевого арго? Пройдите на Невский, там все в лаковых и со смартфонами, а чики с губами рыб на рулях дорогих авто — они что, пукают фиалками? Скажу по секрету, — мат в тексте Гагача, это что-то сродни шрифту Брайля, он для слепых от рождения, для тех, кто без этих горьких, шершавых пилюль не поймут тут ничего от слова совсем. Эти маленькие маячки позволяют ощутить под ногами твердь, второе дно, в которое автор лупит кувалдой со все дури, чтобы наш сдержанный восторг не принимал уродливые формы и не перерос в болезненную истерику.

Ясновская:

Ну всё. Вносите образА, Борзенков замироточил! Давай по чуть, писатель, а то того и гляди, Гагача канонизируют. Да, самоиронии Алексею не занимать. Только по эпиграфу уже понятно, что лавры Достоевского ему до лампочки. У нас тут, как говорится, своя атмосфЭра. Пропитанная душераздирающими моментами из детства, которые дают волю мне, как доморощенному психОлуху сделать выводы, что на творчество автора повлияли:

а) травма детства, нанесённая тёткой из районо (Гороно?!);

Глава1. Мальчик

" — Да хоть где! В соседнем садике займите, в школе! Выкрутитесь! У нас выпускной, а дети ротики беззубые раскрывают. Как будто в Советском Союзе цинга лютует! Тут проверки, комиссия! А у ЭТОГО ещё и рожа глумливая! Его точно вон!

Перст судьбы был направлен на меня«.

б) кульбит в воздухе с качели и удар башкой в обсосанную песочницу. То бишь травма головного мозга, с последующими галлюцинациями и вытекающими последствиями;

Глава 2. Гагарин.

«... Я Гагарина тоже тут не видел! — неожиданно заявил мужик. — Передайте всем, гуд?

Я кивнул, и морок исчез». 

Ой, Борзенков, ну какой Невский! Ты как здрасте. Патрики! На Патриках! И не в лаковых, а на тяжелом люксе в «Баленсиаге», с айфонами последней модели. Это точно не их чтиво. Это чтиво для нас, тех, кто стал никем, умерив свои амбиции, засунув свое Эго и трезво дав оценку себе в свои «подсракулет», таки признался: да уж не шешнадцОть! Я обычный графоман, я пишу как могу и точно не отвечу на вечный вопрос «зачем?», но честно расскажу, без утайки, что стать никем не так уж и страшно. Для нас, старых контркультурщиков, нет-нет да и да отстреливает фантомными болями ностальгия по старому доброму «Удавкому». Это для нас — тех, кто получив приличное техническое советское (да и постсоветское, чоуж там) образование, расплескали свои знания на создание «руки-онанюки», а однажды найдя дядю олигарха, незамедлительно НЕ воспользовались удачным моментом, насрав ему случайно в пакет с подарком, тем самым зарубив себе обеспеченное будущее на корню. Для тех, кто вместо того, чтобы пустить пыль в глаза будущим родственникам жены, так по-идиотски обнажил всем свое нутро не взрослеющего дуропляса и получил пожизненный орден " шёлкового Петросяна" за шутеечку:

«—... Говорят, Пётр пежил женщин через две подушки». Для несостоявшихся музыкантов, кто, «уныло загудев расстроенным басом, перепутав песни, сверкнув белоснежным оскалом, брызнув первой кровью, взяв ноту хуй-бемоль, вытянув хрен-диез, пилорамой проорав первые строки, опять же перепутав песни, из до дыр потёртых в паху джинсов между широко расставленных ног вывалив косматое яйцо, скорчив страдающее ебло, этот шум принял за восторг и поддержку» (полуцэ).

Ну и для тех, кто сидя на песке, уже поняв, что «счастье — оно скоротечно», но всё ещё мечтая стать «полезным и востребованным членом общества», подняв к небу глаза, вдруг...

«...сидя на хмурой тучке, такой контрастной с его светлой улыбкой, поднял гранёный стакан, наполненный звёздным светом»...

Джон:

Мда. С тобой спорить, себе дороже. Ну хорошо, согласен, слишком много говна. Да, автор, отчаявшись быть услышанным, бросает его уже не на вентилятор, а на ветряную мельницу, чтобы покрыть бОльшую площадь — как следствие, выход этой книги. Но говно ли это? Нет, пожалуй. Хочется, дико хочется, пританцовывая от недержания, рассказать и об отпижженном на утреннике деде Морозе, и о буднях в строительном магазине, и об отчаянном стремлении потерять девственность, обрести мужественность, о неуклонном процессе возмудения. Но для этого пришлось бы пересказывать всю книгу, а я не настолько жесток, чтобы отнимать у читателя кайф. Возможно, что-то кажется спорным, некоторые места провоцируют на дискуссию, переосмысление, глубокий анализ — это нормально, Нина, просто отпусти вожжи и дай конфетку маленькой хулиганке внутри себя. Я клянусь, когда читал книгу вверх ногами, в голове крупными буквами горел неон — ЭТО ХОРОШЕЕ.

И ещё. Знаешь, что пробило до печёнок мою Чакру Удивления? Один из иллюстраторов книги. Это довольно известная личность. Не буду вслух, может и правда однофамилец, всего лишь. Ну, а если нет?! Как тебе такое? А?! Даже не в погоне за лишним рублём, не щадя живота, внучатый племянник бывшего турецко-подданного, беглый олигарх из Донбасса всё-таки пересекает канадскую границу, терпит мытарства, лишения, унижения, пройдя все фильтрации, всеми правдами и неправдами, отлистывая совершенно немыслимое бабло направо и налево, в конце концов добирается в Питер, чтобы осуществить свою заветную, малопонятную даже ему самому, мечту:

Стать иллюстратором книги у самого Алексея Гагача. 

А вот теперь и думайте, какую вещь вы сейчас держите в руках, счастливые обладатели сборника рассказов «Как стать никем».

Ясновская:

Фу, Джон, мы подобрались к моей «любимой» рубрике «Про говно». Честно, данная тема мне не очень, более того провоцирует на рефлекс — смыть это все к чёртовой бабушке. Я раздражалась, когда тема говна снова и снова красной нитью шла от детства вплоть до последней главы, описывающей будущее Алексея Гагача. Графоман, вырабатывающий энергию за счёт своего неуёмной желания буквами рассказать всему миру, как очередной герой его саги Василий обосрался. И случился Апокалипсис.
Я не ханжа, и не ношу жабо (поправила кринолины), не падаю от слова «хуй» в обмороки, да и еблей в сортире с бывшей одноклассницей меня не выгонишь в краску, но говнотема... Возможно, осиливать это нужно не за раз, читать с передышками. Попеременно с нашатырём этой книги, вдыхать духи и туманы наших альтерлитовских поэтов. Чтобы в последствии, докипев до точки невозврата, не разобравшись до конца в тонкостях ранимой графоманской души Алексея Гагача, с наскока, на твой вопрос, Борзенков, «Не говно ли это?» — воскликнуть: «О, да! это гавнище!».

Джон: 

Но какое классное? Скажи))))

Ясновская:

Ай, атстань. Сейчас, преисполнившись, тыскыть, пройдя все ступени просветления, попеременно окунаясь в чудесные метафоры и аллегории Дорогой Элли и в акварели Колибри, а потом возвращаясь к книге «Как стать никем», приняв своеобразный контрастный душ, (мне этот мир абсолютно понятен... ой это из другой рецензии), могу точно сказать — это не говно. Главное, не нужно ничего ждать от этой книги. Автор ничего нам тут не показывает, не изображает пантомимы, он просто живет. В реалиях ли, в фантазиях ли, но он такой, какой есть, человек, услышавший...

«Поехали!» — сказал он.
«Поехали!» — повторил Бог.

P.S.

Данная рецензия написанная в соавторстве с Джоном.