Ах, этот май! Чудесное время в наших краях. Сочный лайм молодой зелени еще не выжжен солнцем. Воздух прозрачен. В нем нет запаха мартовской камышовой гари и песка, приносимого апрельскими суховеями. Самое время выезжать к воде, в рощи, в поля. На простор!
Чаще всего именно в мае мы совершаем вылазки, дабы соединиться с природой и напитать потухшие от зимы тушки солнечным витамином. Любим кататься в тополиную рощу. Там, рядом с рекой и деревьями исполинами дышится по-иному: легко и благолепно.
Поздней весной в тополинке волшебная атмосфера. Затерявшееся в кронах деревьев солнце не шпарит своим беспощадным светом по всем открытым участкам тела. Солнечные потоки рассеиваются в гуще листвы и ласково льнут к плечам, носу, коленкам. А речная свежесть разносится бризом и дает ощущение прохлады.
***
В одну из таких вылазок, уже ближе к вечеру, мы застали возвращающийся с выпаса табун. Одна из лошадей, самая любопытная, продираясь сквозь кусты, вдруг остановилась и начала смотреть в нашу сторону. Я тоже стала смотреть. Сначала из окошка объектива, потому как боялась, что лошадь испугается и уйдет. А потом просто на ее вытянутую морду, которая подсвечивалась закатным солнцем. Глядя на лучи, которые путались в коняшкиной гриве и в ее окаймленные светлыми ресницами глаза я начала проваливаться в фантасмагорический норштейновский мир. Только без тумана и ежика.
Вырвал меня из этого падения вопрос сына.
— Мама, может она хочет наших жареных колбасок?
Малые, помню, настолько впечатлились той поездкой и, проснувшись утром понедельника, решительно отказались идти в детский сад. Мол, хотим в поход, хотим найти ту лошадь, чтобы решительно ее накормить, ведь она так и бродит голодная меж деревьев. На что я так же решительно ответила, что по утрам ее там вряд ли встретишь. Что коняка приходит ближе к вечеру, поэтому сначала детский сад, а потом — все остальное.
Я-то рассчитывала, что деточки-конфеточки позабудут о своих намерениях. Но нет. Инициатор поисков лошади помнил об этом весь день и как только завидел знакомую физиономию в солнечных очках, сразу же кинулся в мою сторону с вопросом: — Мама, а мы поедем туда, где вчера были? Лошадь кормить.
На что я ответила, чтобы он сначала отпросился. Ну а потом мы обсудим эту занимательную тему.
Распрощавшись с воспитателем, мы с Семеном отправились за еще одной юной путешественницей — его сестрой. По дороге нетерпеливый деточка повторил вопрос.
— Мам, ну так мы поедем?
— Нет, Семен. — разрушив все детские ожидания, сказала я. — Сегодня не сможем, мне надо подвязать дикую смородину. Ты видел как распушились ее ветки? Поспеют плоды и все упадет на землю. И тогда плакало наше смородиновое варенье.
Когда Семен поделился своим горюшком с младшей сестрой, дети приуныли. И я их очень хорошо понимала. Занятые и практичные взрослые всегда находят дела. И им наплевать на голодную лошадь, которая бродит в зарослях диких кустов в ожидании, что какой-нибудь ребенок принесет ей жареную колбаску или яблоко.
Чтобы как-то спасти положение и приподнять дитячье настроение, я сказала, что они все равно могут отправиться в поход. Самолично. Пусть недалеко. Пусть не к лошади. Но в поход. С котомками за плечами.
Воодушевление замаячившими приключениями не оставило от уныния и следа. Детки достали свои рюкзаки. Начали рассуждать, что возьмут с собой.
— Я буду огулцики и яблоцки — сказала Соня своим милым хриплым голосом.
Недолго думая, старший брат начал орудовать ножом, кромсая овощи и фрукты. Кусочки получались кривобокими и разнокалиберными. Я наблюдала за происходящим, но не вмешивалась. Сверкнув своими хитрыми глазками в сторону свежего недавно купленного багета, вожак «краснокожих» спросил:
— Мама, а батон можно порезать?
— Да пожалуйста, Семен. Только осторожно, береги пальцы — сказала я, надела перчатки и отправилась в сад.
Пока брат готовил походную снедь, младшенькая раздобыла пластиковые миски с крышками, куда планировалось сложить все порезанное.
Я успела подвязать только одну ветку, когда услышала крик.
— Мой паааальчиик! — вопил сын.
— Первый пошеоол! — отрапортовала я и отправилась к месту происшествия.
Порез оказался неглубоким, я обработала его и наложила повязку с напутственным «До свадьбы заживет». Потом мы вместе с Соней распихали еду по котомкам. Я налила воду в кружки с завинчивающимися крышками, засунула туда трубочки и отправила путешественников в дальние странствия.
— Будут еще в вашей жизни лошади. И большие походы... — сказала я удаляющимся странникам, смахивая слезу умиления.
