Мы сидели в кофейне частной гостиницы

Мы сидели в кофейне частной гостиницы.

Я пила кофе. А он — вишневый шнапс «Киршвассер» — из маленьких стеклянных стопочек. Он всегда пил этот шнапс, а я всегда пила макиато с каплей нежной молочной пены.

— Давай сфотографируемся? — сказал он, навалившись грудью на столик. — Ты потрясающе выглядишь, кругом чашечки-рюмочки, свечи-огоньки.

Я промолчала.

— Ну хорошо, если не хочешь фоток, — он подпер голову рукой, — давай поженимся. Я идеален. Потому что я богат, умен, мускулист и с шармом.

— Женщина рождена для утешений, — сказала я. — Стань неудачником, и я подумаю.

— La pauvrefille, c’est terrible, — он закрыл глаза, сочувственно покачал головой и с угасающей интонацией тихо перевёл: — бедная ты, бедная.

Мне это надоело.

— Чао, я пошла!

— Ты что, обиделась? — удивился он. — Я же пошутил.

— На сегодня шуток достаточно.

— Вера, Вера, ты ни разу не назвала меня по имени, — сказал он, поселив в своих вишневых глазах синильную скорбь. — Почему, Вера?

— Потому что не знаю твоего имени, — я пожала плечами. — У нас с тобой сложился рациональный вид отношений. Это когда люди знают друг о друге только то, что им хочется знать.

— А что хочется знать тебе?

— Ну, например, зачем ты оплачиваешь мой кофе? — спросила я. — Просто не люблю доброту, порожденную глупостью.

— Про кофе знать хочется, а про имя не хочется? — укоряюще сказал он. — И это притом, что мы знакомы целую неделю.

— Всего три дня, — сказала я.

— Не всего три дня, — сказал он, — а целых три дня.

— Ну, знакомы мы, и что?

— А получается, что незнакомы, — сказал он. — Я твое имя знаю, а ты моё — нет. Давай, наконец, познакомимся. Тебя зовут Вера, а меня зовут...

Я закрыла уши руками.

— Ладно, я отстал, — махнул он рукой, — не хочешь — не надо, ты только объясни, почему. Просто какой-то детский сад барабаном.

— Хорошо, объясню, — сказала я.

Официант принес мне новый кофе.

— Вот представь, что мы больше не встретимся, — я отпила кофе, — например, ты больше не придешь в это кафе.

— Стоп, Вера, стоп, — усмехнулся он, — это же моя собственная кофейня, и я её единственный владелец. Как это я сюда не приду?

— Не это важно, — сказала я. — Важно только то, что ты сюда не придешь. Никогда.

— Так, ну, — он выпил очередной «Киршвассер», — умеешь ты, Вера, утешать.

— Ты же сам меня спросил, почему я не хочу знать твое имя?

— Согласен, молчу, продолжай. Я не пришел, и что?

— А то, — сказала я, — выпью я свой кофе, сама его оплачу и положу этим конец нашей истории. Твоих фотографий у меня нет, твоего имени я не знаю, у меня не будет никакой зацепки в памяти, я просто оплачу свой кофе и уйду.

— Какой же я все-таки бестолковый, — он с усмешкой прищурил глаза, — тебя бросали, да? И ты сильно обожглась, а теперь дуешь на воду? Зря, со мной ты была бы счастлива.

Я молчала.

— А с кем ты встречалась до меня? — спросил он. — Нет, я не ревную, ты не думай.

— А я и не думаю. Ни с кем.

— Ага, еще скажи, что я у тебя первый.

— Да, ты первый, кто оплачивает мой дорогущий кофе.

— А были, кто не оплачивал? — не унимался он.

— Тебе не надоело?

— Что? — спросил он. — Задавать глупые вопросы?

— Оплачивать мой кофе.

Он откинулся на спинку кресла и стал меня изучать. Его зрачки расширены киршвассером, он сейчас живописно красив. Я им любуюсь.

— Оглянись, Вера, тут тепло, светло, играет музыка, все нарядные и с деньгами, — сказал он, — и эта сладкая жизнь всегда побуждала дам падать в мои объятия. Но ты другая. Ты не живешь сегодняшним днем, а зря. Падай, Вера, по-хорошему, потом мне спасибо скажешь.

— Мне падать прямо здесь?

— Нет, зачем, в моем кабинете. С баром из красного дерева, атласным диваном, романтичным светом свечей.

Я наслаждалась кофе.

— И кстати, — сказал он, — во время близости ты по-прежнему можешь меня никак не называть. Это даже лучше. Непривычно и волнующе. Вера, почему ты всё время смотришь на часы?

— У меня самолет, боюсь опоздать.

— Самолет? — переспросил он. — Ты это про что?

— Про свою командировку, сегодня последний день, — я отодвинула пустую кофейную чашечку. Обалденный у него кофе. И сам он обалденный.

— Это такая шутка?

— Нет, это такая командировка, я эксперт по новым видам обоев, — сказала я, — работала и жила в этой гостинице.

— Я ничего не понимаю, — он был совершенно обескуражен, — какая командировка, какие обои?

— Разные, есть, например, светящиеся, — сказала я, — есть самогреющиеся, есть каменные. Слышал о таких?

— Нет.

— Это когда берётся камень и мелко натирается. А получившаяся каменная пыль наносится на гипсовую основу, — сказала я, — толщиной в полсантиметра.

— Причем тут это? — раздраженно сказал он. — Почему ты мне сразу ничего не сказала? Про командировку, про самолет?

— А зачем? — спросила я. — Ты бы относился ко мне иначе?

— И все-таки это подло! — сказал он. — Сидеть тут, разговаривать, улыбаться. А потом взять и внезапно исчезнуть.

— Ты же первый ко мне подошел, — напомнила я, — и заказал мне самый дорогой кофе. И оплатил его. Я отказывалась, но ты настоял.

— Значит, не так сильно отказывалась, — он отвернулся, встал и пошел к служебному входу. — Прощай, Вера!

Я смотрела ему вслед. Сзади он тоже был безупречен.

Я достала телефон, сделала селфи на память и поднялась в свой номер. Вещи были собраны. Осталось сдать ключи и спуститься в ресепшн.

— Добрый вечер, — сказал симпатичный администратор. — Выписываетесь?

— Да, улетаю.

— У вас не оплачен счет из кофейни, — администратор заглянул в компьютер.

— Счет? — удивилась я. — У меня все оплачено!

— Кофе у нас оплачивается отдельно, — сказал администратор.

— Но за меня его оплачивали, — сказала я в недоумении.

— Кто?

— Ну, этот, как его, такой высокий мужчина, — я беспомощно защелкала пальцами, — не знаю его имени, он хозяин этой кофейни.

— Хозяином кофейни является женщина, — сказал администратор, — другого хозяина тут нет.

— Как? — ошеломленно подняла я брови. — Не может быть, он же сам мне сказал, что он хозяин.

— Понятно, — сказал администратор, — вот бланк, заполните заявление, будем его искать.

— Какое заявление, у меня прямо сейчас самолет, — я махнула рукой и вытянула из сумки кошелек, — сколько с меня за кофе?

— С вас за кофе и за шнапс, — администратор, снова заглянув в компьютер, — кофе макиато и шнапс «Киршвассер» за три дня.

Мои командировочные деньги улетели в кассу гостиницы. Осталось на такси и на мороженое.

— И правда, просто какой-то детский сад с барабаном, — обморочно сказала я симпатичному администратору. — А вас, интересно, как зовут?

— Эдвард, — вежливо отозвался администратор.

— Красивое имя, — сказала я и, взяв сумку, зацокала к выходу.