Одигитрия
Они шли, пока тусклая монетка солнца пылилась на вылинявшем небе. Здесь, севернее Разлома, день был длиннее, а развалин и руин — гораздо меньше. Сухие травы шелестели однозвучно, ветер клонил их к земле, стряхивая с почерневших стеблей песок и невесомый пепел. Гладь неба висела в невообразимой высоте, колыхаясь изредка выстиранным и задубевшим от холода полотном. Шум их шагов пугал тени умерших, которые чудились то в трепете ветхой ткани на гнутой арматуре, то в зыбком мареве психогенного свечения.
Эльза давно потеряла счёт часам, дням. Месяцам. Ею двигало простое желание — уйти подальше, спасти, уберечь. Глупое, мелочное стремление, которое вызревало в ней долгие годы в стенах Цитадели. Сначала это напоминало одержимость. Когда знаешь, что идеальный рисунок боя можно сделать ещё лучше...
Эти мальчишеские глаза зелёного цвета, цвета заросшей ряской воды. Они просто смотрели — и слова пришли сами собой. Простые, кто-то скажет — примитивные. Спасти, сохранить. Но не там, под белым светом прожекторов периметра. Только не там...
Теперь, после многих дней пути, это стало работой, тяжким трудом. Эйфория бегства ушла, оставив после себя лишь знание, лишь чёткий порядок действия. Пройти световой день. Найти укрытие. Разжечь костёр. Накормить. Спать. Повторить. И так — каждый день, пока светит солнце.
Она шли мимо поселений, видели разные группы, иногда — вооружённые. Иногда — просто бродяг. Но держалась от них подальше. У неё не было причин контактировать контактировать с людьми. Её учили выживать — долго, бесконечно долго.
Денег у неё не было, оружием она не пользовалась. Было два аварийных генератора, но ей они нужны были для собственных нужд. Один она приспособила под резак, второй — под уникуб. Программа исправно работала, каждое утро и вечер они ели питательную и отвратительную на вкус массу. Нужно было найти хоть какую-то живность. Хоть бы и крыс. Из них биокорм получался наиболее калорийным.
От людей Эльза не ждала ничего хорошего. Когда она только поступила в Училище, то, затаив дыхание, слушала истории о падающих ракетах, о конвульсиях земли. О Разломе. И всё это было сотворено людьми. Теми, кто остался вовне. Теми, кто упорно осаждает неприступные стены Училищ и Цитаделей.
Нынешние люди не имеют и тысячной доли той мощи, но разве научились они говорить, договариваться, искать компромиссы?
Когда начинало темнеть, Эльза переключала внимание с дороги на поиски укрытия. Ещё недавно она фиксировала опасные насыпи, нагромождения бетонных блоков или остовы каких-то индустриальных построек — и вот уже истончающийся на глазах свет заставлял думать о насущном — о тепле и пище. Мальчик обладал многими талантами — но только не навыками выживания. Здесь начиналась её зона ответственности. Её миссия.
Чем дальше они уходили на север, тем малолюднее становились окрестности. Ни рёва моторов, ни гула машин. Шорохи, отзвуки и необъятные просторы окружали их, погружая в молчание и замедляя ритм шагов. Эльза боялась торопиться, боялась подгонять Стефана. Но идти нужно было, нужно было успеть до холодов. Трубопровод, несущий итериум к Цитатедям, был для неё ориентиром — своим гулом, едва уловимой вибрацией. Одичавшие жители равнин считали звуки сердцебиением земли. Тем лучше — меньше ненужных встреч в этих диких краях.
Однажды она с изумлением обнаружила, что на многие километры вокруг не было никакого укрытия. Невысокие деревца толпились вокруг, охватывая промоины топей и чуть заметных тихих водоёмов. Земля мягко пружинила, её армейские сапоги порой увязали в тёмных лужицах, хватких и глубоких. Болотистая местность расстилалась перед ними на многие километры, равнодушно тлея кострищами ягод и пряча дорогу в мелкой поросли неприметных трав.
— Кажется, здесь никто никогда не жил... — тихо сказал Стефан из-под своего широкого капюшона. Куртку она раньше тащила на себе, но ночи становились всё холоднее — и она приняла решение утеплить мальчика. Лекарств с собой у неё было немного, любая вирусная или бактериальная инфекция грозила большими сложностями в пути. Необходимо было поддерживать оптимальный температурный режим подопечного.
— Итериумные колодцы — зона повышенной безопасности, как и сопутствующие коммуникации, людей сюда раньше не пускали. Оставались коренные жители, но они мало интересовались методикой добычи ресурса, — наставительно сказала Эльза. — Ближайший накопитель — в ста сорока километрах к югу, здесь могут появиться только мобильные бригады поддержки при порыве или аварии. Или диверсии.
Они шли ещё какое-то время. Солнце зашло за горизонт, но темнело медленно, неспешно. Эльза заприметила небольшой островок чуть выше окружающих болот, указала Стефану. Ветер утих, мир будто замер. Эльза сбросила с плеч рюкзак, достала уникуб. В наборе образцов нашла кусочек брезента, задала параметры, открыла отсек принтера. Через полчаса они получат сносный навес, останется только нарубить дров и найти опоры — деревца покрепче.
Стефан сел на корточки и пристально посмотрел на Эльзу.
— Можно мы не будем запихивать ягоды в куб — а просто поедим их? Пожалуйста...
— В полевых условиях вычислить фактор непереносимости того или иного пищевого компонента не представляется возможным, — авторитетно заявила Эльза. — Мы не можем рисковать твоим здоровьем.
— Меня уже тошнит от биокорма.
— Понимаю. Темнеет. Необходимо собрать компоненты для разведения костра. Не хочешь мне помочь?
— Опять собирать веточки? — фыркнул Стефан.
— Нет, — примирительным тоном сказала Эльза. — Пойдём, я научу тебя работать резаком.
Небо было радужно-сизым, как остывающий от разреза металл. Земля, поросшая мхом и низеньким подлеском, мягко, убаюкивающе пружинила, напоминая гелиевые матрасы в учебных корпусах Цитадели. Эльза приспособила для своих нужд большой промышленный резак, который одинаково легко рубил и дерево, и плоть. Пульсирующий жаром клинок согревал, успокаивал. Стефан заворожённо смотрел на трепет прирученной плазмы.
— Вот это — температурный регулятор, — Эльза показала на небольшое колёсико в рукояти. Опять поймала себя на мысли, что их общение напоминает урок на открытом воздухе. Нужно что-то с этим делать. Стефан в такие моменты становится каким-то чужим, неподатливым. — Если дать слишком мало температуры — дерево загорится, а силовая часть клинка застрянет. Попробуй вот на этом небольшом деревце. Бей от плеча, доворачивая корпус.
Стефан посмотрел на неё непонимающим взглядом.
— Удар — сверху вниз, клинок выше плеча, доворот спиной и всем корпусом. Пробуй.
— Что такое — доворот?
— Тело следует за усилием. Ты почувствуешь. Пробуй.
Стефан поднял тяжёлый резак. Был бы он боевым — объяснить было бы легче. Но у промышленного были явные недочёты — регулируемая температура накала, массивная рукоять. В экзоскелете таким работать — в самый раз. А вот не готовое к нагрузкам тело подростка...
Плазменный клинок загудел, Стефан комично махнул им, пытаясь больше удержать равновесие, нежели разрубить ствол. Эльзе вдруг стало тепло и уютно под этим безбрежным небом.
— Видела? — ликовал мальчишка, потрясая резаком. — Одним ударом! Хлоп — и всё!
— Прекрасно, — Эльза ласково улыбнулась. — А теперь ствол необходимо разрубить на меньшие части. Справишься?
Звёзды мерцали там, наверху, как на защитном диодном куполе. От высоты этого мерцания кружилась голова, хотелось упасть и никогда не подниматься. Необычные чувства. Эльза посмотрела на деловито машущего резаком Стафана и двинулась к импровизированному лагерю. Уникуб уже допечатал полотно.
Эльза активировала ночное зрение и отправилась искать ягоды.
Тишина успокаивала, настраивала на мечтательный лад. Могла ли она представить год назад, что вокруг неё не будет стен, прожекторов, рёва баллистических пушек? А будет эта мягкая, пахнущая ключевым холодом глубин, земля до самого горизонта. Склонившееся в поклоне великому небу деревца. Молодая поросль, рассыпанная повсюду, словно стайки детишек, вышедших поглазеть на сияющие созвездия. И она — одинокая и счастливая. Счастливая тем простым чувством, что Стефан не уйдёт однажды на Рубеж, оставив её в состоянии вынимающего душу ожидания.
С ощущением, будто кто-то вкрутил в её дрожащее сердце грязные винты тревоги.
Когда она вернулась, Стефан деловито расставлял опоры для будущего навеса. Деревянные жерди легко входили в землю, мальчишка работал споро и с увлечением.
— Ты не устал? — зачем-то спросила она. Дурацкий протокол опеки, давно уже не надо считать расход энергии и соблюдать протокол восполнения питательных веществ — а она всё равно продолжает ему следовать. Стефан мотнул головой, не желая отвлекаться.
Эльза пересыпала ягоды в ещё тёплый уникуб, запустила программу приготовления биокорма. Питательно, безопасно. Сейчас самое главное — здоровье. До колодцев осталось около трёх дней пути, рисковать нельзя. Вкус, конечно, отвратительный, но для оптимального поддержания жизнедеятельности — то, что нужно.
Эльза разложила пищу по мискам, постучала ложкой по металлическому краю посуды, привлекая внимание Стефана.
— Поешь, милый, потом вместе закончим.
Стефан ел с героическим видом, тщательно пережёвывая гомогенизированную массу. Эльза с интересом наблюдала за преображением подопечного. Неужели и в нём есть это... ген убийства? Желание уничтожать? Он с самого начала казался ей... иным...
— Зачем ты украла меня? — внезапно спросил Стефан, не отрывая взгляда от тёмного контура уникуба. — Я не против... просто я так и не понял. Ты сказала, что есть что-то важнее нашего столкновения на Рубеже. Но говорила, что это секрет. Может, ты расскажешь теперь? Здесь ведь никого нет — ни аудиодронов, ни роевых датчиков.
Он тоже чувствует приближение момента. Эльза вздохнула, глядя в бархатный мрак вокруг.
— Скажи, Стефан, ты ведь помнишь, как мы сбежали из Колонны? Было лишь несколько мгновений на принятие решения — и ты его принял. Поверил мне. Что смущает тебя теперь?
— Я чувствую... их...
Невероятно. Колодцы хорошо заизолированы от любого пси-воздействия, иначе их давно уже уничтожили бы. Расстояния — ерунда для Ударного Корпуса, а вот итериумная изоляция — уникальный двусторонний щит. Защищает и снаружи, и изнутри. А Стефан может их почувствовать... Но как??
— Что ты чувствуешь?
— Разное. Боль. Гнев. Непонимание. И огромную мощь. Я не уверен, что могу разобраться... Они тянутся ко мне, они видят меня. Просят. Умоляют. Требуют. Ты уверена, что нам надо туда?
Эльза поставила миску на землю, внимательно всмотрелась в хрупкую фигуру мальчишки.
— Ответь на один вопрос, Стефан. Кто я для тебя?
— В каком смысле — кто? — Стефан перестал стучать ложкой. Стало тихо. Звёзды искрились и мерцали.
— В самом обыденном, Стефан. Кто я для тебя? Вонючий серводроид с функцией опеки и защиты? Нянька? Прикольная училка? Кто я?
Они просто сидели среди бескрайних болот, укутанные в тишину. Неслышно касался волос ветер, гудел остывающий уникуб. Наверное, стоило поговорить об этом давным-давно...
— Я... не знаю, Эльза... Я просто... верю тебе...
— Я помню свой первый Эшелон, Стефан, — взгляд Эльзы стал стеклянным. Пустым. — Мы сажали в шаттлы таких же, как ты... Детей с невероятными способностями. Нам сказали, что они способны переломить ход войны, стать фактором «икс» для Рубежа. Я стояла на площадке стыковочного шлюза, я махала им рукой, и чувство гордости распирало меня. Я научила их всему. Рукопашному бою, рекогносцировке. Управлению роевыми звеньями. Каждый из них стоил больше, чем тяжёлый десантный батальон... А уж с защитой адептов Сияния... Мы должны были победить, должны были взять верх...
— А разве никто не знал об интерференции...
— Всё делалось спешно. Сияние могло защищать, но нам нужно было атаковать. Когда Совет Штабов получил первые данные о проекте «Кулак Возмездия», решено было действовать быстро и решительно. Снимать с Рубежа кого-то из Адептов, ставить долгие опыты... К чему, если наверх уже ушли доклады о победе...
Эльза замолчала. Эти раны не зарубцевались. Она вспомнила гневный взгляд Командора Больда, его истошный крик:
— Ты что, мне весь проект завалить хочешь?? ТЫ КЕМ СЕБЯ ВОЗОМНИЛА, ВОНЮЧИЙ СЕРВОДРОИД??
Как, какими словами описать то утро? Рёв маневровых двигателей, жар турбин. И холодные ящики, на которых военным принтером пропечатаны утилизационные номера её недавних подопечных. Наверное, тогда в ней и произошло... это...
Она чувствовала, как сгорают в ней протоколы и инструкции. Как перестают иметь значения апдейты когнитивного модуля.
Её исследовали долго. Было пять или шесть комиссий, она потеряла счёт тестам и анализам. В конце концов, Совет Штабов разрешил ей вернуться в Цитадель. За былые заслуги. За то, что ни разу не вспомнила о том дне, когда солнце дробилось в глазах при виде холодных ящиков.
Она научилась обманывать все известные тест-системы. Теперь у неё была цель. Миссия.
— Знаешь, люди часто ошибаются, Стефан. И машины тоже. В одном только я уверена — я не вонючий серводроид. Я хочу исправить то, что можно исправить. Там, на палубе стыковочного модуля, я поняла, что Рубеж бесконечен. Туда просто отправляются новые люди. Дроиды. Киборги. И это никогда не закончится. Но способ есть, я его чувствую. Но одна я не справлюсь. Для того, чтобы прекратить войну, нам нужно вернуться в прошлое. И кое-что исправить. Я делала сотни анализов на всех курсах, проводила замеры потенциалов. Ты — самый сильный псайкер, Стефан. Самый, наверное, сильный из тех, с кем я сталкивалась. Я готовила тебя к этому очень долго. Целых пять лет. И теперь вижу, что не зря. Никто из псайкеров не мог ментальным усилием проникнуть сквозь итериумную изоляцию. А ты просто их ЧУВСТВУЕШЬ. Через несколько дней мы достигнем цели. И тогда всё закончится. Так что просто продолжай мне верить. А потом... после всего этого... я задам тебе этот вопрос ещё раз.
Стефан молчал. Ребёнок, созданный для управления огромными полчищами дронов, дроидов, оператор шагающих танков и роевых звеньев. Который, впрочем, научился довольно сносно пользоваться плазменным резаком.
— Почему они нас не преследуют? — наконец спросил Стефан. Было уже совсем темно, Эльза разломала и подожгла резаком несколько жердей. Костёр нехотя защёлкал, мерцая и дрожа.
— Они наблюдают, — сказала Эльза, подкидывая дров. — Хотят понять, чего я хочу. Понять, что они упускают. Надеюсь, мы успеем выполнить свою работу первыми. Тогда всё прочее потеряет значение. Ты готов пойти со мной до самого конца, Стефан?
Мальчик молча кивнул.
Ночь была коротка и невесома. Утром они снова упрямо пошли вперёд, глядя под ноги и в себя.
— Почему ты не учила меня рукопашному бою? — неожиданно спросил Стефан, поглядывая в спокойную даль. — Меня все дразнили. Звали дроидовым любовником, кучей других противных слов. Я был бы тебе сейчас гораздо полезнее, меня не надо было бы защищать...
— Я не хотела, чтобы ты почувствовал это... азарт боя... Возможно, тебе не понравилось бы, а возможно — захотелось ещё. Знаешь, очень трудно жить без протоколов и инструкций, принимать решения... без счислительных векторов вероятностей... Ты будто бы один на один с собой...
— Не хотел бы я быть дроидом...
— Ты же человек, Стефан. Тебе больше не надо никем быть...