дом

затем дан дом. убежище и кров. ступени. тени. стены от ветров. он чист и юн. акустика, как в храме. здесь можно танцевать, закрыв глаза, подобия примерив к образам, ходить босым и говорить стихами. здесь можно не стяжать и не спешить, быть че, багратионом, чан кайши, не нравиться, не зваться, не казаться, вводить и выводить свои войска в буфет и резиденцию толчка, сводить балансы, отменять эрзацы.

дом копит пыль, провизию, ножи /и требует террасы, этажи/, шкафы, скелеты, шторы, шоры, тайны. теплее. глуше. строже трафарет. темнее лак от дыма сигарет. теснее кухня от гостей случайных. родной. безродный. бережённый. /мой!/ он может стать причалом и тюрьмой, палатой, кельей, складом, ледоколом, где ты магистр, узник, сюзерен, встающий к понедельнику с колен, и можешь быть безумным, шалым, голым, невинным, виноватым, дураком, лолитой, идиотом, игроком, изгоем, йогом, жидким кислородом. открыты двери к счастью ли, беде, второго из пристанищ нет нигде, как языка в крови, без перевода.

а дом затем, чтобы когда не дом, душевный табор не покрылся льдом. вдали от всех голгоф и философий всегда листом заряжен ундервуд, а рядом чёрен, верен, горек, крут, стоит твой вечно недопитый кофе.