Конспирология и виртуализация: сказочные и мифологические мотивы в рассказе

Современное существование — коллаборация онлайна и офлайна. Социальные паттерны человека постепенно перемещаются в виртуал. Города превращаются в большие гаражи и ангары, а по выходным вообще вымирают. Массив пешеходов неумолимо сокращается в пользу автопрома. Мир машин завоёвывает время и пространство. За неон переместились покупки, поиски пары, запись на приём в поликлинику или собес, туда же утекли деньги, работа на удалёнке и даже призыв в армию. Соотношение в человеке реала и виртуала меняется очень быстро, всё это позволяет воспринимать заэкранную жизнь новой дополненной реальностью.

Сюжет рассказа-приключения с элементами трэша напоминает схему русских сказок про трёх богатырей. Правда здесь коннотация героев лишена налёта коллективности, а построена из условий индивидуализации и обособленности персонажей, освобождённых от патриотического флёра, который наделял Илью Муромца и его сотоварищи жаждой подвига на благо отечества. Перед читателем в краткой экспозиции предстаёт искусственный интерьер, созданный некоей компанией НИИ выживания. Консорциум экспериментального развлекательного шоу, созданный чудилом-миллионером на руинах ВУЗа, неплохо отражает современное господское отношение денежных воротил к представителям интеллигенции. Действующие лица — три неудачника: промотавшийся аристократ с Лазурного берега, вышедший в тираж детский писатель и нефтяник, лудоман, проигравшийся в пух и прах. Их целевая установка — выжить и использовать шанс на откат негативной ситуации.

Тема конспирологии появляется с описанием места пребывания героев. Они оказываются в горах в районе разбившегося самолёта, который на какое-то время станет местом их коллективного пристанища. Стилизация катастрофы аллегорически напоминает последние события этого века, связанные с реальными катастрофами. В салоне разбившегося самолёта лишь вещи и остатки оборудования. Условные пассажиры отсутствуют. Как-будто пустой самолёт вёз только багаж. Этот мотив отсылает (про политику нельзя, поэтому, завуалируем) к трагедии, связанной со сбитым пассажирским рейсом. После громкого инфоповода в сети появилась масса конспирологических версий, среди которых была хтоническая вариация на тему смерти. По сети разошёлся пассаж, что в сбитом самолётё перевозили не людей, а трупы, что в принципе неплохо ложится в кальку рассказа о полном отсутствии людей на борту. Чуть раньше этого события нечто похожее, вызвавшее поток инсинуаций, произошло после катастрофы в Смоленске, когда погибла верхушка власти из Польши. 

Описанный лайнер, переломившийся пополам напоминает и совсем недавнее происшествие, где понятие "пополам" можно отнести не только к металлу машины, но и к людям — где половина салона выжила, а второй не повезло. Здесь дихотомия жизнь и смерть напоминает распространённый мотив из русских сказок о живой и мёртвой воде. Где героя, чтобы воскресить, сначала нужно умертвить, оросив его мёртвой водой, а потом влить в него новую субстанцию (простите Петропавловский) жизни водой живой. Тема жизни и смерти заложена и в конфликте рассказа — герои либо выживают, либо умирают. Здесь, конечно, опять не обойтись без корейцев и их сериала про кальмара. Всплывает в памяти и горинская цитата из культового отечественного про Мюнхгаузена "Неужели нужно обязательно убить человека, чтобы понять, что он живой."

Мотив исчезнувших пассажиров в интерьере дополненной реальности рассказа, так или иначе продолжается через паттерн деталей. Устраивая свое жилище, герои пользуются кладью, оставшейся после катастрофы: едой, сигаретами, выпивкой и какими-то бытовыми вещами, существующими, как продолжение своих бывших владельцев. На проживание экстремалам достались 33 консервы с мясом, 66 ёмкостей с напитками, сигареты и 12 литров алкоголя.  Это существующее в воображении виртуальное поле бывших пассажиров, как бы аллегорически отправляет к реальным историческим фактам. Что остаётся после смерти от человека, если не говорить о ментальности — скарб вещей и потомки, высаженные деревья, построенные дома, то есть то, что представляет реальность.

Наши герои распоряжаются чужим цифровым следом в попытке выжить и выбраться из сложной жизненной ситуации. И здесь диалектика жизни и смерти предстает, как неопределённость энтропии в переплетении мёртвых и живых. Получается, что и писатель, и аристократ, и нефтяник выживают на поле смерти других. И делают они это по-разному. И здесь появляется мотив распутья, тот самый камень, который предлагает выбор пути: прямой - к смерти коня и себя любимого, налево - к смерти и спасению коня, направо - к потере коня и спасению себя.

Но здесь этими моделями становятся не направления, а сами герои, их багаж прошлого, умение выживать в критической ситуации и при этом еще и коммуницировать друг с другом. То есть — дорога ментальная, мыслей, поступков и слов. Два героя (аристократ и детский писатель) менее последнего связаны с реальностью. Один — утончённый аристократ голубых кровей, истративший свой жизненный запас материальных благ в эйфории богемной жизни. Он тратил чужое заработанное прошлое, рассыпая его на удовольствие элитных ресторанов, брендовой одежды и пребывание в зоне искусства. То есть он с реальностью связан корнями, а не своими действиями. Детский писатель,"еврей средних лет", наработал свой материальный и профессиональный успех, благодаря публикациям детских произведений с эротическим уклоном в педофилию. Эта слабая связь с реальностью  оборвалась быстрее, чем он успел насладиться всеми преимуществами своего триумфа. Звёздная болезнь превратилась в земную боязнь преследования ФСБ и дефиле по съёмным квартирам.

Однако, заработанные деньги при этом тоже в большей степени к реальности и физическому труду отношения не имели. Нефтяник со стеклянным глазом, ставшим следствием внутреннего кризиса и членовредительства, это единственный реалист в компании, который осуществлял обратное направление финансовой транзакции — в реале зарабатывал, продвинувшись по карьерному эскалатору "Газпрома", в виртуале спускал деньги на азартные игры, прихватив часть государственной казны. В компании его прозвали "Игроком". Натив достоевского, проигравшего однажды в казино даже обручальное кольцо и его повесть "Игрок", где он описал почти жизненную ситуацию, явно перекликаются с этим образом. Кроме того, здесь вспоминается миф об Ахилле и фразеологизм "ахиллесова пята". Обладателем уровня высокого заземления и связи с реальностью, выразившейся в таком явлении, как практичность, оказался представитель физического труда. Способность преодолевать кризисные ситуации, иметь трезвый взгляд на происходящее — привилегия реалистов, а не богемы или художников. Это и отражено в распределении ролей в рассказе. И здесь появляется совсем недавно появившийся тезис  "Люди - новая нефть". 

Игрок — как наиболее практичный и трезвый реалист превращает декорацию в почти жилое помещение: зажёг костер, вывел дым через дымоход гофры, обеспечил электроснабжение, использовав аккумуляторы. Завскладом и ответственным за уют сделали детского писателя. Пока двое работали, аристократ продолжал пребывать в зоне собственной эйфории: прихорашивался и что-то напевал. Значимая фамилия аристократа — потомок Юсуповых — отсылает и к мифологии, связанной с убийством Григория Распутина. И здесь опять всплывает мотив жизнь/смерть в её новом ракурсе — идол последней царской семьи славился неуёмным жизнелюбием и был почти неубиваем. "Золотой мальчик" и аристократический фрик, обожавший выступать в женских костюмах, Феликс Юсупов, пригласивший надоевшего оракула в свой особняк на Мойке, оказался удачливее. 

Черты этой исторической личности сквозь иронический фрейм просматриваются в герое рассказа. Женой прообраза была Ирина Романова, которую он предложил Распутину, как приманку. Мотив просматривается в следующей детали героя рассказа "заложил...красавицу-жену за карточные долги". Искушения куколдов существовали всегда. Здесь это работает на создание атмосферного образа героя, с показом уровня его падения с точки зрения обывателя. Право распоряжаться чужой жизнью, в том числе и близких, в крови у потомственных аристократов любого разлива. Этой значимой деталью говорящей фамилии автор связывает прошлое и настоящее. Поскольку фамилия Юсупов совсем недавно тесно контактировала с историей спасенного пассажирского самолёта А321, посаженного на кукурузное поле в Жуковском. Пилот Дамир Юсупов — почти полная противоположность своим однофамильцам — скромный труженик небес. Байопик об этом событии уже стал частью современного кинематографа. Он спас 233 жизни. И здесь снова пересекаются мотивы жизни и смерти.

Авторское отношение к персонажу отражается в сюжетном повороте, где аристократа "назначают" министром здравоохранения и культуры по совместительству. В этой синергии культуры и здоровья видится глубинный сарказм. Приближение кризиса, связанного с окончанием "хлеба единого" и доеданием провизии, описывается через восприятие Игрока-нефтяника. Он ждёт первых признаков сумасшествия у своих партнёров, подробно фиксируя эти этапы перемен. 

Когда в действие вступает правило "голод не тётка", аристократ перестаёт за собой следить и впадает в панические настроения. 

Ящик с дичью, как НЗ, возвращает потерянному министру культуры человеческий облик. Наличие дичи и ящик чем-то напоминают бортовые самописцы, ящики с данными о причинах трагедии, которые могут помочь следующим экипажам на горьком опыте предшественников. И здесь вспоминается о камне-развилке и дилемме "конь или богатырь". Поскольку каждый герой в соглашении с НИИ выживания указал свой вариант дичи:
- нефтяник "тушу вкусного мяса, всё равно какого";
- пижон "мясо диетическое, обезжиренное, с истощённым до предела животным";
- детский писатель пожелал "экзотическую лесную зверушку или девочку для утех".

Смерть в финале персонифицируется в образе женщины-вампира, которая оказалась ответом на желание нефтяника, препарированного его сотоварищи. И поскольку сильнее голода тяга к телу, герои получили не баранину и дикую зверушку, а трэш из мёртвого женского тела. Почему-то когда-то проигранной в карты жены аристократом и ставшей в рабстве квадробером лисы. Смерть снова переходит в жизнь, как в начале - виртуальные пассажиры в тушёнку, виски и сигареты. Экстремалы становятся людоедами. С появлением детали еды, оформленной словом дичь, сложно отделаться от мысли, что кино это тоже своего рода дополненная реальность каждого зрителя, а это призывное, односложное, как выстрел, слово ассоциируется у олдов не с трэшем, а с комедией про "Бриллиантовую руку..." и зычный клич любимца советских женщин к официанту "Федя, дичь". 

Утки бывают разные, живые, резиновые, металлические и газетные. В их переплетении сегодня создаются НИИ выживания. И этот концепт уже давно вышел за пределы конспирологии и виртуала. Понятие грех существует не только в религии. В быту оно тоже проявлено неким переходом за грани внутреннего дозволенного. Философский концепт рассказа: лудомания наименьшее зло, чем игра в литературу на теме сексуальных девиаций или нравственная беспомощность потомственной аристократии. 

Смыслов и архетипов, аллегорий и параллелей в рассказе намного больше. Но, остальное пусть находят читатели.