Идет ласковый дождь (черновики)

Утро было мрачным. Олька возилась на кухне, прислушиваясь, как в спальне говорит по телефону Глеб.

— Сколько? Пусть переводят, только скажи им, что с налогами по ним мы работать не будем... Алин, это мое решение. У них там кое-что подозрительное происходит... Да, поверь на слово. А Витальевича с его мутными проектами по НДСу можешь смело послать нахер... Как? Так и скажи ему, ты же взрослая девочка. Он все равно не обидится. Он уже три недели меня окучивает с этим делом. Но оно совсем тухлое, просто он еще этого не понял... Я ему триста раз говорил. 

Тосты со звоном выскочили из тостера. Олька вздрогнула. Нервы были ни к черту, совсем. Если речь шла о «Технологиях будущего» то она Глеба прекрасно понимала. В них не было ничего заявленного: ни технологий, ни будущего. А был большой риск, скрытый за прекрасным названием.

И этот большой риск вымораживал, лишал любого логического соображения. Последние полгода дела решительно летели в пропасть, Глеб хватался, то за одну сделку, то за другую. Ольга чувствовала его нервы, чувствовала сломанные ориентиры, будто в один момент у него пропал нюх на неприятности. Все оттого, что они потеряли на обвале крипты почти все и даже больше.

Намного больше, чем они могли себе позволить, потому что в этом чертовом изменении цифр застряли клиентские деньги. Огромные деньги, Олька прикинула в уме и вздохнула. Уж не один день пахло катастрофой.

— У меня вторая линия. Алин, короче, выкручивайся, как можешь, нам необходимо пара недель.

— Алло? Барев дзес, Арарат! Как сам?

Масло легло на тост, растеклось по теплому хлебу, Олька завозила ножом по хрустящей ребристой корочке. Эта манера Глеба быстро переключаться и разговаривать с собеседником в понятной тому манере, поначалу удивляла. Но теперь, все что ее интересовало, это детали разговора, а не интонации. Этот нехитрый, но действенный прием она давно освоила и могла дать любому фору. Казаться своим было совсем несложно, если ты ощущал собеседника на кончиках пальцев. Понимал, что он думает и как видит мир. Как реагирует на проблемы. Чего боится. Конечно, люди отличались. Кто-то видел мешанину цветных пятен, а кто-то строгую симметрию, порядок, логику. Но этот очевидный факт нисколько не мешал. Ведь достаточно было немного поменяться, притвориться своим, и ты уже не тот, кем был на самом деле. Каждый раз, проворачивая такой трюк, Ольга испытывала сладкое, ни с чем несравнимое чувство, неповторимое ощущение подлинного обманщика: никогда не быть собой. 

— Да, все нормально. Да-да, бизнес идет. Норм. Как там Наташа? Третий месяц? Поздравлю, что! Ай, молодец! Слушай, мне нужно перехватиться на неделю, у тебя как? Да? Ай, черти, столько их развелось, брат.

Что отвечал собеседник, было не слышно, но и без этого полная картина была очевидна. Глеб сильно рисковал последнее время, а слухи о проблемах проносились по нервному сообществу серых дел со скоростью света. Телефонные звонки настораживали. Офисные тихо обсуждали в курилке, контрагенты десять раз уточняли уточненные вещи. Тянули с платежами. Для нее не было никаких сомнений, что они тонули. Они. Они оба, потому что на всех бумагах стояла ее, Олькина подпись. Несколько месяцев Глеб просто не занимался делами, приняв свое обычное состояние быть сразу везде и нигде. Вмешиваясь в дела только тогда, когда ему хотелось. Замерев, она прислушалась. 

— Да, ничего. Нет проблем, сейчас у всех так. Да, давай, брат... Ага, пересечемся, да... Ага, ей тоже привет!

— Долбоящер! — Глеб бросил трубку. Ольга представила, как тот бесится там, на кровати. Может быть, даже бьет кулаком подушку. Смотрит в окно, за которым наливается осень, свинцовое небо сеет каплями нудного дождя. Обычное спокойствие Глеба временами лопалось, словно скорлупа и из него темными пятнами воды под снегом слабо проступало бессильное неудовольствие и гнев. Словно случившееся поломало всю стройную картину, обнулило расчеты, на которые тот так надеялся. Во всяком случае, ей так казалось, несмотря на то, что эмоции Глеб тщательно старался скрыть. Оставаясь по-прежнему удивительно спокойным.

— Ты с кем, Глебушка? — крикнула она ему. Перед тем как ответить, он появился на кухне. С телефоном в руке. Сонный и невозмутимый. Улыбнувшись ему, она выдохнула, загнав свои страхи в самый темный угол сознания.

— Да с одним дурачком тут, Ольк. Непробиваемый, сссука, — поцеловав ее ждущие губы, он поинтересовался. — Что на завтрак?

Что на завтрак, она пожала плечами. Тосты, яичница, сыр, бекон, кофе. Последнее время заморачиваться с чем-то особым не хотелось. Голова была занята другим. Глеб кивнул и потопал в ванную. Глядя ему в спину, она хотела спросить, что дальше, как ей себя вести. Может им, черт побери, стоит поговорить обо всем, но промолчала. Наверное, все уже зашло слишком далеко. Или? Беспокойство волнами ходило в голове. У Глеба всегда должен быть точно просчитанный выход. Решение на самый отчаянный случай. Во всяком случае, она на это сильно надеялась

Когда-нибудь все должно было закончиться. В один из моментов, в один из самых неудачных моментов, когда она не будет готова. Ольга это понимала. И все равно, оказалась не готовой ни к чему. Ни к тому, что, в конце концов, ее накроет мутная волна неопределенности, ни к тому, что Глеб начнет бояться. Страх читался в его глазах, в которых прежде мелькали тени не свершившегося будущего, и царила блаженная тьма решений. Страх же? Это был страх? Единственное, что она могла сделать, это только предположить. То, что раньше казалось открытой книгой, теперь было путаницей незнакомых букв. И все равно: раньше Глеб видел все, и все предусматривал, но сейчас...

Сейчас, все говорило о том, что он растерялся. «Технологии будущего» были последним гвоздем в крышку гроба. В здравом уме, Глеб никогда бы с ними не связался. Но теперь вел переговоры. Просто потому, что им были нужны деньги, чтобы заткнуть дыру. Покачав головой, Ольга задумалась. Может она ошибается? Может это было частью большого хорошо продуманного плана? 

С самого начала сделки утопившей все ей ничего не нравилось. Ни одна деталь. Ни то, что контора была очень крупная, ни то, что решали все замы, а не первые лица. Такого не было никогда. Они словно бы вышли из тени, всплыли из десятков тысяч никому не известных контор. И оказались на виду. Будто кто-то сильный и большой отодрал плинтус, под которым они прятались.

Суммы были слишком большие, условия слишком жесткими, люди слишком любезными. Девочки в валютном контроле морщились, она точно чувствовала опасность. Все шло не так. Но ее тревоги разбивались о твердую уверенность Глеба. Мы никогда не заработаем таких денег, рыжая! Представляешь, о чем может идти речь? Нам только зацепится, показать себя. Два, три контракта и можно сворачиваться и до самой старости ни о чем не думать. Вообще ни о чем.

До самой старости, Ольга поморщилась. Первой ласточкой было приостановление операций. В один из пасмурных дней, очередной платеж просто не ушел, валютный контроль требовал подтверждений. Она пару дней висела на телефоне, разговаривая со своими людьми в банках, но не добилась ничего. Те только разводили руками, Ольга Владимировна, вы же видели, что подписываете?

Глеб распорядился перевести деньги через крипту. Но та резко упала. Минус половина. Ольга четко помнила, когда мокрый от пота Марк Моисеевич сообщил об этом, ее сердце пропустило удар. Тот выполз из своей уютной конуры под лестницей и, запинаясь, словно школьник у доски, сообщил, что есть проблемы. У них осталась половина суммы и та, застрявшая на бирже. Переговоры, мысли, планы, все вело в тупик, словно у судьбы в один момент все триггеры разом переключились в хаотичном порядке. Их поезд, скрипнув колесными парами, свернул на очередной стрелке, заботливо переведенной в преисподнюю. Комиссия за вывод, Олька автоматически отминусовала еще пару процентов. И начала паниковать. В старых часовых мастерских начинался шторм.

Первое время, Глеб умудрялся перехватиться, все глубже залезая в клиентские деньги. Балансировал платежами, отдавая долги из поступлений. Но теперь было все. Через неделю ожидались большие неприятности. Олька откусила тост и сделала глоток кофе, прислушиваясь, как в ванной шумит вода. Казалось, что Глеб там с кем-то разговаривает. Ее непробиваемый мужчина, у которого всегда должен был быть выход. Выход, который она не видела. Что делать?

Что делать? В очередной раз, подавив панику, она попыталась подслушать. Что-то было не так. Что-то, чего она не могла понять. Тонкие нюансы, мелочи, которые никак не укладывались в голове. Может он, специально включил душ, чтобы она ничего не слышала? Сквозь шум воды был слышен его бубнеж. Глеб явно с кем-то беседовал. Просто совпадение? Она напрягла слух, но из этой затеи ничего не вышло.

— Оль! Езжай в офис сама, у меня пара еще пара встреч, я буду после обеда.

— Хорошо, Глебушка, я возьму твои наушники? Мои разрядились.

— Бери, — глухо отозвался он.

Вздохнув, она пошлепала в спальню, точно зная, что на работе Глеб сегодня не появится. И завтра тоже, и послезавтра. Обычная тактика, от которой можно было сойти с ума. Все будет хорошо, рыжая! Тебе только надо это понять. Застегивая блузку, Олька даже покривлялась перед зеркалом, пытаясь попасть в выражение его лица. Все будет хорошо! Если бы еще и знать, когда и как.

Ехать в офис совсем не хотелось. Потому что сегодня ожидался трудный день. Тот самый понедельник, который лишь притворялся средой. А может быть четвергом. Натягивая колготки, она подумала, какой же мелкой была та, уже почти забытая ссора с Алиной из-за Глеба. Вся та ревность, мелочная ревность, оказавшаяся настоящим пустяком и реальной глупостью. Господи, какой же она была дурой! Алина была права, то, что другим отмерялось трудно и скупо, ей давалось легко. Теперь она это поняла.

Ей хотелось сказать Глебу, что никуда она не поедет, что сейчас плюнет на все, заберется под одеяло и останется в постели умирать от беспокойства. Отключит телефон, накроется с головой. Но делать этого конечно было нельзя, иначе все ее вымученные вычисления полетят коту под хвост и неделя отсрочки превратится в часы. Накинув плащ, Ольга прикрыла дверь и пошла вниз по лестнице с красивым чугунным литьем.