Марочка немного смутилась

Марочка немного смутилась, но не особо, а так, для вида, когда вошел Толик.

— Ой, а я тебя утром ждала, — Марочка захлопотала, закидывая в дальний угол разнаряженных кукол, над которыми Толик всегда потешался.

А чего потешаться, если сидишь одна-одинёшенька в четырех стенах и скучаешь? Да если бы Марочка умела шить, она бы и шила с утра до ночи. Всех бы обшила, и Толика, и кукол. Толику куртку бы новую, а куклам своим платьица красивые придумала, каких в магазине не купишь. Например, Лене зеленый ярко-оранжевый сарафанчик в клеточку, а Тане джинсы и топик малиновый.

Марочка заглянула в зеркальце и чиркнула вдоль век фиолетовым карандашиком пару стрелочек. Ей стало щекотно, чуть в глаз не заехала. Губы красить некогда, Толик сзади стоит, голодный, наверное.

— Да садись ты за стол, Толик, ты прямо как в первый раз, — затараторила Марочка, — у меня сегодня шпроты и отбивные.

Толик немного послонялся с умным видом, мужчины всегда себе цену набивают, о, какое счастье, что я пришел, радуйся, женщина, ты не одинока в своей пещере. Ага, пещера, дурак ты, Толик, рассуждала Марочка, расставляя на столе банки и тарелки, попробуй построй себе такую пещеру, а потом хвастайся. Сам-то вообще ни кола ни двора, с родителями живет.

— Это что? — Толик взглянул на шпроты.

— Это шпроты, Толик, — спокойно сказала Марочка.

— Это не шпроты, — отодвинулся Толик, — это кусочки хлеба в шпротном масле. Свихнулась ты на своих куклах! Дай мне что-нибудь человеческое!

— Ах, на куклах? — вспыхнула Марочка. — Ты на себя посмотри, Толик, ты дитя-дитём, ты вон машинки игрушечные коллекционируешь и что? А шпрот у меня нет, потому что денег нет, а если ты есть хочешь, то и неважно, хлеб там в шпротном масле или шпроты. Будешь шпроты, в последний раз спрашиваю?

— Буду, — Толик нахмурился и придвинул к себе баночку шпрот с кусочками хлеба.

Обкапался, конечно же, теперь рыбой вонять будет.

— Горе ты мое, — Марочка присыпала солью масляные пятна, — сиди, я второе подам.

Марочка убрала пустую жестянку и поставила на стол горячее.

— Опять хлеб? — разозлился Толик, даже побелел от злости.

— Он в в мясном соусе, — сказала Марочка, — если у меня на рыбу денег нет, то откуда на мясо появятся? Взял бы и принес мне мяса, а я бы приготовила. Хочешь шашлыки, хочешь котлеты, а могу люля-кебабы, если баранину принесешь. Да куда тебе, у тебя самого ни гроша. А еще ломаешься. Ешь, коли есть хочешь.

— Я дома поем, — сказал Толик и встал, — мама борщ сварила, я даже уходить не хотел. Ну, просто обещал, вот и пришел. Ты мне про угощение говорила, какое же это угощение?

Марочка уперлась в Толика своим неотразимым взглядом, подперлась руками и выпалила:

Бабочка-красавица,
Кушайте варенье!
Или вам не нравится
Наше угощенье?

Толик не выдержал взгляда и покорно сел. Молча ел, косясь на рассерженную Марочку, которая смотрела на свои ногти. Надо бы маникюр сделать, да и педикюр бы не помешал. Хотя ради кого стараться? Ради этого маменькиного сыночка? Да зачем он мне вообще нужен? Послушный, воспитанный, начитанный, бла-бла-бла. 

Вон, Мирзоян, весь дом в страхе держит, отчаянный, с таким не соскучишься. А даже если и синяк поставит, ну и что? Бьет, значит, любит, так Марочкина мама говорила. Марочка ей еще не верила, а теперь и вправду, лучше бы тут Мирзоян сидел. Надел бы на Марочкину башку эти шпроты, вместе бы поржали. А тут же со скуки сдохнуть!

— Ах, Толик, как тебе не стыдно? — всплеснула руками мама Толика. — Мы с папой тебя по всему двору ищем, а ты в куче мусора прячешься?

— Это не куча мусора, — выкрикнула Марочка, — это мой шалаш. И можете забирать отсюда вашего Толика, не особо и нужен он мне тут, ясно?

— Как ты со взрослыми разговариваешь, мелюзга? — подоспел на защиту папа Толика. — А я вот скажу дворнику, чтобы он сегодня же убрал отсюда этот мусор, все эти ветки, палки, солому, тряпки какие-то.

— Это не тряпки, — опять крикнула Марочка, — это мои скатерти и занавески, уходите отсюда со своим сопливым сыном. Он сюда только есть ходит, да еще морду кривит.

— Ты слышишь? — мама Толика в ужасе повернулась к его папе и схватилась за сердце. — Он тут еще и ел что-то? Боже, он же может отравиться! Вызывай скорую!

— Доигралась, девочка! — укоризненно сказал папа Толика. — Совсем о своей матери не думаешь, вот вызовут её в школу, и что, приятно ей будет?

Марочка заткнула уши и вышла из шалаша через стену. И совсем не жалко, что шалаш развалился, все равно его на помойку выбросят. Кукол она заберет, когда эти наконец-то отвалят. Ничего, она в мирзояновскую голубятню кукол перетащит, туда уж точно никто не сунется. Мирзоян любому навешает, он второгодник, ему пофиг. И вообще, у него тоже отца нет, он нормальный человек. Не ребенок какой-нибудь.