Обманщицы

После двух дней в реанимации меня, наконец, перевели в трехместную палату общего хирургического отделения Университетской больницы близ города Голд-Кост, где я оказался с переломом одной ноги и сложным вывихом другой, после неудачного серфинга, спасаясь от трехметровой белой акулы.
Моими соседями оказались два пожилых австралийца, попавшие в больницу с травмами конечностей после ДТП, но уже ходячие, готовившиеся к выписке. Ричард и Мартин были ужасно словоохотливы, потому как от скуки не знали, чем заняться, вот и болтали без умолку.
Я тогда представился им: — Чарли Макгрэгор, из Саффолка, штат Вирджиния, США. — и с трудом, но немного отвернулся к стенке. Весь первый день они старались меня не тревожить, но на второй начали упорно донимать расспросами, где, как и почему я сюда попал? На третий день я плюнул и решил лучше сдаться и рассказать им о себе. До того надоели со своей болтовней. Может хоть помолчат подольше... И я начал свой рассказ.
Серфингом стал заниматься с 14 лет вместе с отцом. К 30 годам у меня уже был приличный опыт, и я стал ездить по избранным местам, где сильный ветер вызывал высокие волны. Вот и в тот злосчастный день я ловил и успешно покорял волну в двухстах метрах от берега на популярном месте для занятий сёрфингом Surf Coast в акватории города Голд-Кост.
Недалеко от меня плавала стая дельфинов, и я периодически наблюдал за их играми. Полежав несколько минут, я вновь начал смотреть в сторону дельфинов, но увидел только один плавник, который плыл в сторону берега. Вот тут-то моё сердце и заколотилось, как бешеное... Почуяв смертельную опасность, я развернулся и быстро поплыл к суше. Был самый пик отлива и на полпути между мной и берегом невысоко над водой возвышался пятачок голой скалы, размерами 3 на 5 метров с возвышением в виде стенки посередине, высотой с метр-полтора. За ним можно было и спрятаться от акулы. Не успел я поразмыслить о том, что мне делать дальше, как произошла страшная атака. Неожиданно из глубины показались огромные челюсти и на доску Финча обрушился мощный удар. Я подлетел вместе с сёрфом над поверхностью воды чуть не на два метра. Потом уже страшный удар в то самое возвышение на скале, и я потерял сознание.
Очнулся я от хлопков по моим щекам пожилого мужчины, лет 55- 60.
— Ну, вы как, живы? — первое, что я услышал от него.
— Сильно болит спина, — чуть не шепотом смог я произнести. — Левой ногой совсем не могу пошевелить. Но боль терплю. Правой ногой могу пошевелить, но очень сильная боль в суставе стопы. Похоже перелом и сильный вывих. Кто вы?
— Позвольте представиться — почетный член-корреспондент Австралийской Академии наук — сэр Томас Уинстон. Живу в Голд-Косте, уже больше десяти лет
— Я Чарли Макгрэгор из небольшого городка штата Вирджиния, США. Три дня назад прилетел к вам на Золотое побережье. А вы-то, как попали на эту скалу, господин ученый? Что вы здесь делаете?
— Долгая история... Жду прилива здесь. На эту скалу я приплыл на лодке.
— Значит, мы можем спастись с этой скалы? Но где же ваша лодка, я не вижу её. Веревку вот от неё вижу на скале... Она, что же у вас отвязалась и уплыла?
— Нет, я её сам отвязал!
— Зачем?
— Чтобы умереть. Через час начнется прилив, потом через полчаса этот островок на два метра окажется под водой. Плавать я не умею. Так что должен утонуть, если повезет. Вы тоже рискуете попасть в число везунчиков.
— Для нормального человека его гибель — величайшая трагедия! А для вас смерть — это везение? Почему?
— Долго рассказывать. Но чтобы понятнее было мне нужна не моя смерть, а на 100% смертельные обстоятельства.
— А вы случаем не псих?
— Я нормальный человек. Просто заключил пари, что попаду или создам для себя сегодня подобные обстоятельства. На кону 10 миллионов долларов. Ну что, будете слушать или готовиться к гибели — читать молитвы, вспоминать лучшие события в жизни?
— Рассказывайте! И хотя я к гибели не стремлюсь, но я сёрфингист и всегда, готов к самому худшему. В последнюю минуту успею покаяться. Но все же есть надежда, что может появятся спасатели или на пляж забредут другие серфингисты. Место ведь здесь популярное. Может и спасут?
— Ну, слушайте! Я по профессии астролог-футуролог. Уже много лет занимаюсь исследованием пророчеств, предсказаний и гаданий. Недавно ко мне обратились с нашего телевидения и попросили помочь в подготовке и проведении передачи о предсказаниях и гаданиях. Я согласился. И вот, в местной газете было подготовлено приглашение на свидание со мной в кабинете моего особнячка. Несколько дней никого не было. Я уже было решил отказаться от организации съемок передачи. Но вот вчера утром ко мне пришла пожилая, вся седая женщина, но довольно интеллигентного вида. Она представилась, как потомственная целительница и экстрасенс-гадальщик, умеющий предсказывать судьбу по картам ТАРО. Вначале я не очень обрадовался, но когда она достала из своей сумки большую толстую тетрадь с записями и отзывами клиентов, я понял что пришла, наконец настоящий специалист.
Мы долго обсуждали с ней её практику. Потом перешли к плану работ по организации передачи. Под конец она предложила мне погадать на судьбу в ближайшие день-два, то есть на сегодня и завтра. Мне вдруг стало интересно, и я согласился. После того, как она раскинула свои ТАРО, а я увидел там мельком выпавшие мне смерть, звезду и дьявола, гадалка побледнела и быстро убрала со стола карты.
— Что, так все плохо у меня? — спросил я.
— Боюсь, что наша передача не состоится, сказала одеваясь гадалка.
— И когда это произойдет и насколько все серьезно? — спросил я её уже с дрожью в голосе перед самым уходом.
— Вы же видели отзывы? Мои карты не врут. Все очень серьезно и произойдет завтра, еще до заката солнца.
И сразу молча ушла, даже не попрощавшись. Я сел и задумался. Действительно у этой женщины была целая куча сбывшихся предсказаний. Что теперь делать? Надо подготовиться, успеть побывать у нотариуса, заверить завещание, вернуть взятые в долг деньги, зайти в церковь.
Между тем рабочий день подходил к концу. Время начинало поджимать. Я полез в шкаф за давно заготовленным текстом завещания. Достал и развернул вдвое сложенный лист, решив еще раз пробежать глазами — кому и что я оставляю после себя. Но после строчки... в случае моей смерти... руки у меня затряслись, буквы отпечатанного текста слились перед глазами, голова закружилась, и я, чтоб не упасть, ухватился за дверку шкафа...
______
Но тут в углу у выхода из моего кабинета раздался какой-то шум вместе со стуком падающей мебели. С потолка посыпалась штукатурка, раздалось недовольное оханье с горестными вздохами. Потом низкий женский голос произнес: — Боже, мой! Какая скука! Ах! Ох! Но я такая романтичная...
И перед входным зеркалом возникло кресло с важной дамой лет пятидесяти в красивом головном уборе и шикарном красном платье с большим веером в руках. Тут дама заметила меня:
— Вы сейчас дверцу оторвете у своего шкафа...
— Вы кто? — Не удержался и спросил я сварливую даму.
— Это я-то, кто? Я Агнесса Великая — главная фрейлина супруги Великого Князя! Глава Комитета чародейства и магии всей преисподней. А вот ты — кто такой? На вид вроде ученый. Но чувствую, что сильно мелок ты, вроде как фармазон от науки...
— Я футуролог- астролог с почти 30-ти летним стажем. — потом с тоской в голосе добавил. — Можно сказать уже почти бывший.
— Вот как! Значит вы и есть тот самый астролог Томас Уинстон
В своей печали я и не заметил, как она сделала два перехода: вначале с «вы» на «ты», а потом обратно:
— Значит я попала по адресу. ... А-ах! Но я такая вся элегичная и романтичная... Выходит, все еще остается возможность хоть немного развлечься! Как же, как же, читала, ваше объявление в местной газетенке. Много оракулов записались на вашу передачу?
— Приходило много, — уже без всякого интереса соврал я.
— Откуда в вашем жалком городишке могут взяться настоящие экстрасенсы? — Да вы правы, но вот часа полтора назад была одна особа, довольно уважаемая...
— Как её имя? Уж не Стигмея ли Ясная?
— Да, она записалась, как Стигромея Ясная.
— Да, да! Конечно же, Стигромея. Ах, я всегда путаю буквы в именах... Не думала я, что она клюнет на вашу приманку. Да, наслышана про эту деву. У неё есть определенный авторитет в наших кругах. И как она вам?
— Мне показалось, что ей, то есть её гаданиям вполне можно доверять...
— Да что вы? Может она и вам пыталась погадать?
— Да она и для меня раскинула ТАРО и вот...
— Нагадала вам, что через год вы станете Президентом академии наук?
— Вам смешно, уважаемая! А я собираюсь идти к нотариусу за регистрацией завещания, потом целая куча других важных дел, которые нужно успеть сделать перед...
— Смертью?! Это она вам нагадала? Только в церковь не ходите! Не люблю, я церкви. Порой подойду к храму ближе чем на десять метров и такой зуд во всем теле! Просто ужас!
На лице у дамы отразилось неподдающееся описанию отвращение.
— И когда же пробьет этот, указанный Стигромеей, роковой час?
— Завтра, еще до заката солнца.
Меня опять одолела тоска. Я взглянул на часы. Было около 17:00 вечера. Нотариус работал до 18:00. Был риск не успеть.
— Простите, но у меня время на исходе...
— Успокойтесь, не спешите!
— Почему? Роковой час может сместиться?
— Его не будет... Его не будет ни завтра, ни послезавтра. Лет десять вы еще точно протянете.
— Но вы же сами только что хвалили эту предсказательницу!
— Люди ошибаются, дорогой мой! И Стигромея — не исключение. В доказательство предлагаю вам пари. Ставлю на кон 10 миллионов ваших «зеленых» на то, что вы завтра не умрете. Даже, если ЗАХОТИТЕ ПОКОНЧИТЬ С СОБОЙ?
— Ну, вы даете!? Я волен распоряжаться своей судьбой!
— Да, кто вам сказал такую чушь? Значит, кто-то наверху старается, планирует, расписывает все нюансы вашего земного пути, а вы, потом, просто так: — Бац! И перечеркнули всё?
— А если я подготовлюсь продумаю все и сумею...
— Это я сумею всегда быть рядом с вами и закрыть вам дорогу в наше «царство». Даже если вы рискнете спрыгнуть с самолета без парашюта.
— Но если меня спасут без вашего вмешательства или мне просто не удастся создать обстоятельства непреодолимой силы ведущие к моей смерти, что я буду вам должен?
— Ах! Какая же я романтичная? Ведь все материальное мне давно не интересно! Здесь и сейчас меня волнует лишь чья-то одна небольшая заблудшая душонка! Впрочем, и без всего этого ясно, что кроме неё у вас нет и никогда не было ничего ценного!
— Вы мне разрешите немного подумать?
— Ладно, думайте быстрее! Минут пять у вас есть...
Я стал лихорадочно соображать. Что для меня может таить смертельную опасность? Поезд, машина, драка (я драться не умел) отрава... Нет все это не то... Не надежно... А вот, вода? Я ведь не умею плавать. У нас на Золотом побережье в 120 метрах от берега есть скала, площадью метров пятнадцать квадратных. Во время отлива она на 5-6 часов на метр торчит из воды. Потом прилив погружает её метра на два-три под воду. Мне утонуть хватит. И ей есть возможность... Если захочет? А если не захочет? А-а! Была, не была. Рискну, все одно, как она трындела — скука и вечная суета...
— Хорошо! Я согласен. Когда начнем?
— Выбирайте время сами. Но не позднее завтрашнего полудня. Я опять глянул на часы. Было 17:15. Отлив начался минут сорок назад. За три, три с половиной часа я доберусь до пляжа и найду лодку. Минут за тридцать пригоню её к скале. Ну посижу там час — полтора до прилива. Потом... Я махнул рукой и сказал: — Начнем прямо сейчас...
_______
— И вот я перед вами, дорогой мой Чарли!
— Нет, вы точно, сумасшедший! — воскликнул я. — С жизнью нельзя так играть. Действительно, прилив неотвратим. Осталось уже менее получаса! И неужели вы верите, что она появиться здесь, чтобы вас спасти?
Томас молчал. Что он должен был мне сказать? Что и сам-то почти не верит в спасение?
_______
А вода, между тем, стала заметно прибывать. Вот она дошла до его пояса. У меня в воде были лишь ноги. Вода поднялась Томасу почти до плеч. Ему осталось еще минуты три-четыре, не больше. Я стал вспоминать «Отче наш», но кроме этих двух слов ничего не вспомнил... Томас тоже молчал, а может молился про себя?
______
И тут откуда-то сверху раздалось какое-то оханье и ужасно низкий женский голос:
— Томас! Да залезете вы, наконец, ко мне в корзину или нет? Там сбоку я повесила алюминиевую лестницу. Или мне за шиворот вас тащить?
Я поднял голову. Надо мной покачивался красивый весь расписанный большой воздушный шар. Томас ухватился за лестницу, висевшую на корзине...
_______
— Значит миллионы мои! — крикнул он этой женщине.
— Ишь чего захотел? Мне стоило задержаться на каких-то пять минут, и ваша жалкая душонка без всяких затрат стала бы в нашем царстве моим почетным трофеем. Конечно, если бы на моем месте была моя первая фрейлина Стигромея, так бы и случилось. Она бы точно дождалась, пока вас не накроет. Ах, но я такая романтичная, так честная! Вы меня развлекли, дорогой мой. Давно я так не хохотала!
Вы знаете, почему для своего развлечения мы выбрали именно вас? Стигромея тогда обратила внимание на малый вариант знаменитого перстня «Голубой бриллиант Уинстона», что уже много лет красовался у меня на пальце. Правда, на моем кольце камень раза в два меньше. Зато цвет у него в два раза ярче. Это работа вашего прадеда, известного ювелира Гарри Уинстона. Как только он создал свой знаменитый бриллиант в виде капли на 23,8 карат, его дочь чуть ли не каждый день умоляла сделать ей подобную копию из имеющегося у него ярко-синего алмаза поменьше размером. И вот твой прадед и преподнёс это кольцо своей дочери, прямо на её тридцатилетие. А потом оно каким-то мутным путем от твоей бабки попало к нам.
Я отдала это кольцо Стигромее, перед её приходом к тебе. Она оставила его у тебя в верхнем ящике твоего стола. Это тебе в благодарность за развлечение. Будь с ним поосторожнее! На нем жизней человеческих больше чем пальцев на твоих руках и ногах... Ну, что? Я сбрасываю балласт. Полетели?
— Стоп! Так значит это вы все со своей фрейлиной подстроили. ОБМАНЩИЦЫ!
— Что поделаешь, дорогой мой, скука смертная... Тут я не выдержал и крикнул этой даме:

— Значит это вы так развлекаетесь? Чуть человека не угробили! Скучно вам? Делом занялись бы! В Австралии сейчас за гранью бедности больше двух миллионов человек. Вот и помогли бы? Сразу б про скуку свою забыли!

— А ты сам-то кто? Беднякам помогать прилетел сюда за 13,5 тысяч километров? И ради чего ты чуть акуле в пасть не попал? Ведь от той же скуки и ты каждый год на своей доске развлекаешься! Сколько денег потратил и еще потратишь, пока домой не вернешься? Скольким нищим мог бы помочь на эти деньги в своей Вирджинии? Альтруист нашелся! Будет он меня еще упрекать! 

_____

Мешки с балластом в корзине заканчивались. А в это время вода уже поднялась у меня до плеч и плескалась возле горла. И я заорал:
— А вы меня что же, бросите подыхать здесь, совсем одного? Томас уже сидел в корзине, а эта женщина наклонила ко мне голову через корзину и ехидно произнесла. 
— Балласт в моем шаре был рассчитан на вес одного лишь Томаса. Гуманиста-пацифиста он уже не потянет. Ах, но я все же такая романтичная и справедливая. Я ведь и тебе, «защитнику бедных и угнетенных», как участнику представления хоть чем-то, но обязана. Ну как же тебя бросить? Поэтому, на подлете сюда я позвонила в службу спасения. Вон их катер, в километре от нас, уже летит сюда. Если что, с минуту на воде побарахтаешься. Спасут...
_____
Вот так, друзья мои, я и очутился здесь. До сих пор у меня в висках звучит этот низкий женский голос, словно мужской баритон и слова: — Ах! Опять будет эта скука! Опять! Боже мой! Эта чертова скука...

 

                                                                                 _____________________