Своим миром 2
Жилище Кудеяра не выглядело как дом верховного колдуна. Больше оно напоминало облагороженную землянку, в которой разместился штаб каких-то древних боевых действий. Было так тихо и спокойно, будто не было никакой шумной и стозевой Москвы, никакой мировой войны. Только неспешно шумящие кроны деревьев, вековые стволы и отдалённый хруст подлеска. Воля и благодать.
Они не успели подойти близко. Дверь землянки скрипнула, навстречу им вышла стройная высокая девушка в домотканном, грубого сукна платье.
Алексей залюбовался. В городских жителях уже практически не встречалась эта звериная, неукротимая гибкость лесных обитателей, которая бывает только от постоянного соприкосновения с опасностью. Статная, с внимательным, цепким взглядом. Чёрные волосы перехватывала широкая лента, на которой росли живые цветы — ромашки, колокольчики, горечавка. Россыпью — кипрей. Почему-то Алексею захотелось поклониться — настолько ощутима была исходящая от девушки первозданная сила природы.
— Кудеяр дома? — без обиняков поинтересовался Фрол, сплюнув в чистую песочную отсыпку под ногами. — Разговор к нему. Посланник из города.
— Сам же знаешь, что дома, — распевно произнесла девушка, с интересом разглядывая Алексея. — Кружи, да не закружишь, бес. А это кто такой с тобой, никогда таких не видала?
Алексею стало немного обидно, что его рассматривают, как музейный экспонат.
— Я посланник от городских колдунов! — гордо поднял он подбородок. — Прибыл провести обряд дознания!
— Обряд дознания! — задорно засмеялась девушка и сложила руки за спиной. — Ой, веселенький какой бесенёнок, повытчивый! Ну, раз обряд — то милости просим, заходите уж. Ярославой меня кличут, будем знакомы.
Алексей понял, что ему довольно мягко намекнули на невежливость.
— Алексей, — буркнул молодой бес и зачем-то протянул Ярославе руку.
— Ой, ну вы совсем там в своих каменных борах оскотинячились! — колдунья отступила на шаг назад. — Не гоже незнаемой девушке лапы-то свои совать. Отожгу ж до углей!
Алексей начал понимать, что с ним играют. Причем делают всё так, чтобы важность его миссии постепенно слетала с него, как шелуха на ветру. Было обидно... и всё же ужасно интересно. Таких умных... людей?... он не встречал давно. С Ярославой было просто интересно общаться, следить за её реакциями. Видел ли он что-то подобное в городе? Что-то, сравнимое с красотой тёмных кристаллов её умных глаз?
В землянке Кудеяра пространства было будто раз в пять больше, чем казалось снаружи. Огромные деревянные колонны-стволы поддерживали массивный прогон метрах в трёх с лишним над головой. Пудовые, из вековых стволов, лежни и тяжёлые стропила создавали ощущение добротной, на века сделанной работы. Стол из оструганных досок, каменная печь, две лежанки и расставленные повсюду свечи будто приглашали — сбрось свою ношу, присядь, отдохни.
Кудеяр, верховный колдун, походил на седобородого волхва со всяких хрестоматийных картинок. Он сидел на лавке у стола, кропотливо перебирая какие-то ягоды и раскладывая их на чистую тряпицу, будто на выставку. Возраст колдуна определить было затруднительно. Но пальцы его сновали споро и ловко, обрывая листочки, плодоножки и прицветники.
Кудеяр был слеп.
— К тебе тут на дознание, дедушка! — бойко объявила Ярослава, пропуская Фрола и Алексея в землянку. Колдун никак не показал, что услышал фразу внучки. Без всякого интереса он продолжал разбирать ягоды. Кажется — землянику.
Фролу было ощутимо неуютно. Он будто не знал, куда себя деть — смотрел по сторонам, мялся, мелко подрагивал. Странно, но Алексей никакой великой мощи от Кудеяра не ощущал. Обычный старик, сколько их по пригородным дачам дотлевает...
— Дознание — это добро! — наконец произнес Кудеяр, не прекращая работы. — Слово и дело государево, псы клыки ощерили. Так и быть тому. А ты Фрол, что ж, не зайдёшь, так и будешь в дверях тетёхаться?
Голос у старика был тихий, но слышно его было будто бы повсюду.
— Я тут постою... — промямлил Фрол.
— Да не сержусь я, дела прошлые, — ягодки земляники складывались на столе в причудливый узор, словно кто-то махнул кровавым кропилом на тряпицу. — Ты свою дорогу выбрал. Сам поймёшь, когда за предательство твоё нить истончится. Не мне тебя судить, ох не мне.
Повисла тягостная пауза. Ярослава села на ещё одну лавочку в уголке. И вдруг отовсюду запахло летним припечным разнотравьем. Воздух загустел, напитался жаром и негой, захотелось просто прилечь, задрав глаза к небу... Он будто услышал сытое гудение шмелей, сплетни засыхающих трав, гул подземных токов...
— А ты, Алексей, стало быть, избранный? — вдруг, будто невзначай, спросил Кудеяр, остановив сортировку ягод.
Слова колдуна выбили его из волшебного ощущения, будто швырнув на дощатый пол.
— Избранный? Почему?
— Ну, в кармане у тебя вещь великая. Великая и страшная. Любому из нас укорот можешь сделать, — Кудеяр говорил неспешно, перебирая пальцами что-то невидимое. — Не боишься такую-то ношу на себе таскать? Не тянет?
Алексей почему-то посмотрел на Ярославу. Та взяла охапку сухих трав — то ли сено, то ли какие-то сборы — и подула на них. И будто по волшебству песчаный, мертвенный цвет их начал сменяться сначала на бледно-белый, а потом — на всё более и более зелёный.
— Не поймёт он, — строго сказал Кудеяр, даже не повернув головы. — Фокусами их нынче не удивишь, учёные все стали. Нужно им корень показать, тогда, может поймут. Хоть один.
Кудеяр встал. Ярослава подбежала к нему, протянула тонкий, будто из окаменевшего дерева, посох.
— Пойдём, Алексей, покажу кое-что, — Кудеяр вытянул вперед руку, приглашая взять её. — А там уж сам решишь. Ты, Фрол, здесь оставайся, Ярослава, гляди за ним. Мы скоренько.
Как оказалось, позади землянки была еле заметная тропка, ведущая куда-то вглубь сумрачного леса. Кудеяр указал на неё и неспешно пошёл вперед, поддерживаемый Алексеем.
— Сколько уж веков тому спору — а всё не угомонятся, — начал Кудеяр. Лес вокруг становился всё темнее и глуше. Будто здесь давно и безвозвратно наступила ночь.
— Когда-то великий спор промеж нас вышел, Алексей, — неспешно, будто впереди еще многие километры пути, говорил слепой колдун. — Повздорили мы, ох как крепко повздорили. И не было среди нас никого, навроде тебя. Кто за людей бы мог слово сказать. Это сейчас я, задним умом крепкий, да на пороге огненного вертограда прозрел да понял, а тогда... Думали мы, Алексей, как нам с людьми дальше жить. И топили вы нас, и сжигали, и резали. Клеймили, ноздри рвали, гноили в срубах холодных. Немногие выжили. Потом вы нас и вовсе в татей поганых записали, в мошенников, что за три полушки порчу и мор наводят. Горестно то было, многие и разуверились вовсе, вышли из Завесы. Но потом, когда начались великие войны, поняли мы, к чему то всё было...
Лес вокруг вдруг стал оживать. Алексей слышал шорохи, шёпот, лёгкие, осторожные шаги...
— Каждому народу свой срок заповедан. Когда-то все мы были к великому тщанию призваны, а потом из-за лоскутков, из-за суеты междудневной рассорились, по оградам разбежались. Кто уж и вовсе ушёл. Кто мнит, что помнит. Но мы-то знаем, Алексей, куда нас тропа ведёт.
Алексей неожиданно остановился и содрогнулся. Справа от него было несколько огромных деревьев. Кедры или лиственницы — не понять. И вдруг одно из деревьев шевельнулась, открыло глаза. Оно просто стояло и смотрело на него — огромное, с тонкими паучьими руками. Оборотень-дерево, на глазах Алексея превратившееся в высоченную фигуру, которая неспешно отступила назад и спряталась за настоящими деревьями, изредка выглядывая из-за них, мерцая глазами, напоминающими ущербные осколки луны.
— Это — вышень. Опасный хищник. Людей в чаще так подманивает. Глазюки зажгёт, будто луна светит — и ждёт путника. А во тьме на такой свет и за три версты прибежишь. Потом он хвать — и в пасть...
— Оно... вас боится?
— Нас нечисть не трогает. А как обряд пройдёшь — переходят в услужение. Да только давно мы уж их забросили. В лесу не куролесят — и то ладно. Не до них сейчас.
Какое-то время они шли молча.
— То, что я тебе покажу, Алексей, передай Старому. Не там он воюет, не с теми. Нечего мне с ним делить. И Швей — не моих рук дело. Мы в Пекло давно дорогу завалили. Поздно, конечно, но уж лучше так. Боится он Зверя, страсть как боится. Но пока держится нашего закона, Завесы — ничего ему не угрожает. А врагов пусть поищет поближе к себе. Не в лесу.
Чем дальше они шли, тем меньше Алексей верил в виновность Кудеяра. Слепой старик, живущий с внучкой в землянке ну никак не тянул на средоточие зла. Конечно, он тоже может оказаться обманщиком, как и Старый... Но с другой стороны — слепой колдун будто бы вовсе отказался от бесов...
— Я разговаривал со Зверем, — тихо сказал Алексей.
— Знаю, — так же тихо ответил Кудеяр. — Поживёшь с моё — каждую его метку видеть будешь. Он и сейчас знает, что мы вместе, этот твой Зверь. Оттого он всех и пугает, что незримо повсюду. Вот и Старый совсем с ума съехал от этого чувства.
— А вы... не боитесь?
— Это моя земля, Алексей, — твёрдо сказал колдун. — По моему слову здесь каждый нечистый дух в клочья любого чужака раздерёт. А демоны Зверя — они воздушные, не эфирные даже. Эфир хоть сгуститься по воле колдуна может, а воздух — никогда. Зверь метки ставит и через те метки одержания зачинает. Но нет у него ни демонов, ни бесов. Тех, которых мы знаем, из страстей и боли сотканных. Его бесы с ума сводят и душу на манер опилок делают.
И вот вы, несчастные, умирая, в его новый мир попадаете. И вот когда он вас всех туда заберёт и Пекло без ваших душ остынет — вот тогда и наш срок придёт. Без страстей Пеклу не быть. Не может человек, глядя в экран электрический, долю свою избыть. Но пока есть те, в ком звезда горит над полем или ручей журчит поутру — не бывать его власти. А мы для него тоже готовим кое-что... То, что нужно Старому...
Кудеяр остановился внезапно, Алексей по инерции попытался тащить его дальше, но понял, что задача невыполнимо. На колдуна было страшно смотреть.
— Беда там, Алексей. Страшная беда. Беги, сынок, обратно, пусть тебе бесовские силы помогут.
И Алексей побежал. Он не знал зачем, в чём спешность. Он просто отдался завораживающему ритму бега, чувствуя колдовскую мощь нового тела.
Землянка пылала. Перед ней стоял довольный Фрол и кому-то внутри махал рукой. Алексей страшно и истошно заорал и всей своей массой протаранил тощего беса.
В землянке, задыхаясь, металась Ярослава.
— Успел, пострел, — Фрол отёр тёмную кровь с лица. — Но не переживай — сейчас свод осядет — и делу венец. Домой поедем, Лёха. Работу сделали!
Алексей чувствовал на землянке какую-то магию. Чужеродную, не здешнюю. Она будто блокировала силы Ярославы, не давала ей выбраться.
Нужно найти источник. Алексей заозирался, сжав зубы... где же...
На крыше землянки стояло что-то вроде антенны. Жуткой, искривлённой, вымазанной кровью. Магия Зверя. Но времени не было.
Он вспомнил один из уроков Старого. Выплесни всю ярость, всю эту тёмную воду ненависти. И сделай её огнём...
Пылающая цепь ударила в антенну, сжигая, испепеляя её. И тут же он почувствовал мощный удар тёплого воздуха из землянки. Алексея отбросило назад, он ударился всем телом о землю...
Землянка загрохотала, оседая внутрь. Алексей вскочил, сжимая в руке нож. И встретился глазами с Ярославой. На её чумазом лице улыбка сверкала и искрилась.
Тогда Алексей повернулся к Фролу.
— Ты чё, Лёх, дурак, что ль? — как-то по-простому поинтересовался Фрол. — Мы же вместе... одна банда...
— Я устал от того, что вы мне врёте, — сказал Алексей, медленно наступая на тощего беса. — Вешаете лапшу на уши, выставляете дураком. А сами — делаете свои дела. Зачем? Зачем её убивать??
— В ней кровь волхвов, — раздался позади голос Кудеяра. — Её мать... не смог сберечь, всеми силами обладая... вот и решил, что заберу её подальше, выучу — и передам Завесу. А для них волхв — хуже Сатаны. Потому что древние боги с них спросят. За всё.
— То есть с самого начала, вся эта история... нож, расследование...
— Нож настоящий, Алексей. И если отдашь его Ярославе — сделаешь великое дело.
— Я отдам... чуть позже...
Фрол хотел было бежать, но его будто парализовало. Алексей подходил неспешно, примеряясь для удара.
— Без нас вам не победить, — вдруг страшно, по-собачьи, залаял Фрол. — Сомнут, раздавят. Колдун без бесов — погибель Завесы...
Алексей с недоумением посмотрел на Кудеяра. Тот развёл руками.
— Позже расскажу, всё поведаю... Ты его не убивай, отпусти... Он... родня Ярославе, потому и смог своё устройство пронести. Я должен был раньше сказать...
— Родня???
— Да... Родня...
На Фрола было страшно смотреть. Бесовская сущность в нём боролась с человеческой. Он крутил головой, выл закатывал глаза, ревел. Алексей отступил, не зная, что ему делать.
И почувствовал, как нож кто-то забрал.
Ярослава била резко, прямо в горло. Фрол взвыл, его выгнуло, будто от чудовищного удара током.
А потом тело беса рухнуло в окровавленный песок.
Нож полетел под ноги Алексею.
— Ну вот, а теперь и поговорить можно, — как ни в чём не бывало сообщила Ярослава. Её глаза полыхали диким огнём. — Дед, ставь самовар, думаю, теперь Алексей готов.
Алексей посмотрел в насмешливые и абсолютно зрячие глаза Кудеяра и зло сплюнул.