Летун (рассказ-сон)
Субботнее утро, весна. Я зашел на кухню. В тапочках на босу ногу, в трусах и футболке с артишоком, эту футболку я раньше надевал на работу, но потом она износилась и была переведена в ранг ночной одежды.
Жена готовит завтрак, а брат стоит рядом и подробно пересказывает содержание полицейского сериала. Я этот сериал смотрел в прошлом году, все серии там похожи одна на другую: убийства, погони, постельные сцены. Смысл сюжета ускользал как заяц, прыжками запутывая следы в попытках убежать от охотников. Впрочем, охотников понять этот смысл здесь не было. Брат рассказывал, жена варила кашу и думала о своем. Я смотрел на моих домашних и хотел сказать им что-то очень важное... Но не мог сформулировать. Вместо этого я присел, оттолкнулся ногами от пола и подпрыгнул, в воздухе поджав ноги назад. И в этот момент произошло что-то странное.
Есть такие ролики в интернете. Короткие видео, где девушка подпрыгивает, потом щелчок затвора фотоаппарата — камера ловит момент, и прыгунья в полете застывает в воздухе. Победа искусства над силой притяжения. Что-то подобное произошло вдруг со мной, только наяву, а не на экране. С поджатыми назад ногами я завис примерно в полуметре над полом.
Я смотрел на жену и на брата, а они смотрели на меня. Неожиданно брат чертыхнулся («Вот же ты придурок!») и выбежал вон. Жена на несколько секунд отвлеклась от готовки и спросила: «И в чём прикол? В чём тут фокус?». Я не знал, что ответить, и промолчал. Просто провел пальцем по артишоку на животе: белый рисунок на зеленом фоне футболки. По правде, я и не знаю толком, что это, какой-то смешной овощ... Наконец я сказал: «Чего он завелся с утра пораньше?». Жена пробубнила скучным сердитым тоном: «Ничегошеньки про своих он не знает. Брат вчера поссорился с Татьяной, опоздал на работу, там его оштрафовали и срезали баллы по проекту. А ссора как раз из-за денег, теперь Татьяна еще сильнее бесится, а он страдает... а ты все кривляешься, эти твои фокусы, прыжки. Ничего земное не волнует, клоун у меня, а не муж».
Мне надоело держать ноги согнутыми, и я их распрямил, оттолкнувшись от воздуха и поднявшись еще выше, под самый потолок. Я висел и думал... вот бы жена тоже умела летать, тогда еще плюс один летун... А вдруг и дети тоже? (детей у нас не было) — летунов стало бы трое, четверо. А так я один. Я висел, смотрел на жену и думал, как сильно я ее люблю. Вдруг меня подбросило еще выше, и голова стукнулась о потолок, так что из глаз посыпались искры.
Жена вдруг поняла. У нее тревожно засосало под ложечкой: летун, мутант... это вообще лечат? Если лечат, то, наверное, долго и дорого... и все будут пальцами показывать на моего мужа как на урода... запрут в закрытой лаборатории, навесят проводов и трубок, станут изучать. Нельзя никому говорить. А если купить ботинки с подошвами из свинца? Такие ботинки носят космонавты в невесомости — и ничего, ходят как нормальные люди, не трутся грязными волосами о белый кухонный потолок.
Я подлетел к жене и нежно провел рукой по ее волосам. Потом подлетел к окну и открыл его: в спертый кухонный воздух ворвался апрель. Там пели птицы, сверкали на солнце капли дождя, там летать было нормально и весело, и ни чуточки не странно. Мне надо туда...
— Я только туда и обратно, и очень скоро вернусь. Ты не переживай, милая.
— Останься, пожалуйста, не надо, не улетай!
Жена протянула ко мне руки и подпрыгнула. На секунду мне показалось, она сейчас тоже взлетит. Но нет. С глухим стуком жена опустилась на пол, потом села на табурет и отвернулась. Я шире открыл окно и вылетел наружу. В лицо мне била капель.
(2024)