90-е не вернутся никогда (I)

Выпускной

Лето. 1990 год. Нам наскучила дискотека, проходившая в спортзале, и мы засели в кандейке кабинета истории. Я, Лёнька, Пашка, Игорь, моя школьная любовь Танька, Наташка и историк Олег Анатольевич, наш классный руководитель.

Мы пьём и поём под гитару «Ребята надо верить в чудеса» и «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Девчонки и мальчишки пьют вино, мы с Олегом водку, как мужики. За прошедший год я уже целых пять раз потрахался с двумя разными женщинами и нашёл клитор, что несомненно сделало меня мужчиной. Поэтому посматриваю на школьных товарищей немного свысока. Все мы глупы и наивны, как воздушные шарики, включая Олега. Даже несмотря на то, что у него за спиной Афган.

А потом мы идём на набережную встречать рассвет. А потом…

Игорь не станет лётчиком, как мечтал, но из него получится высококлассный хирург.

Наташка тоже пойдёт по медицинской стезе в самую тёмную её часть – проктологию.

Пашка женится на прекрасной девушке, и я этому поспособствую от всей души, но потом мы надолго перестанем общаться, потому что, когда он надумает её бросить, я заставлю его ревновать. Скажу ему, что, если он с ней расстанется, я заберу девчонку себе, и стал открыто подбивать к ней клинья. Пашка образумится, но не оценит моего хитрого замысла. Сейчас у них взрослая красавица-дочь, они женаты до сих пор, и, надеюсь счастливы.

Танька станет мировым судьёй и будет на меня обижаться из-за глупости, которой я даже не смогу объяснить. А ещё у них с Олегом случится трогательный и скоротечный роман.

С учителем истории мы останемся друзьями. Я даже побываю на его второй свадьбе и успею за него порадоваться. А потом Олега убьют.

Идеалист Лёнька дважды неудачно женится плюс нервная работа в прокуратуре. Умрёт в сорок семь от инфаркта.

А я стану писателем.

 

Ларёк

После школы подрабатывал в ночном ларьке на пару с одноклассником. Тот ещё был цирк в прямом и переносном смысле этого слова. Да и сам ларёк находился на остановке «Цирк». Держал его зародыш нового русского, двоечник и хулиган из нашей же школы. Уже тогда в моей неокрепшей голове зародились крамольные мысли о том, что хорошие оценки в аттестате – это полная туфта и я решил, что получать высшее образование не имеет смысла.

Общение с ночными пейзанами, жаждущими алкоголя и «сникерсов» незабываемо, а опыт бесценен. В целях безопасности боковые витрины в ларьке закрывались. То, что ларёк работает, можно было понять по свету, исходящему из маленького окошечка. Через которое и приходилось общаться с клиентами. Цены не задирал особо, но лишний рубль в карман падал.

Определять что за клиент приходилось только по голосу. Борзоту не жалел, к босякам относился с пониманием. Один раз отпустил пузырь «Столичной» в долг. У бедолаги только на полпузыря было. По голосу человеку реально было хуёво. Я ни на что не рассчитывал вообще. Подумал недостачу всё равно покрою, зачем жадничать? Каково было моё удивление, когда мужик через пару дней вернулся и отдал долг. Воистину бедные люди – самые честные. Или честные – самые бедные.

 

КСП (клуб самодеятельной песни)

Богемный образ жизни подсознательно вызывал у меня некое отвращение. Я очень рано окунулся в творческую среду. Сначала в КСП, потом в журналистику. Дальше к поэтам и писателям. Про КСП (клуб самодеятельной песни) ничего плохого не скажу. Хотя президент клуба «Канта» – Валера, царство ему небесное, был вроде положительным персонажем, но слегка нечистоплотным. О мёртвых либо ничего, либо всё…

Мне было почти 18, корешу Генке 17. В клубе мы были самые бойкие и девки по нам текли с неистовой силой. Меня любили за бархатный голос и песни собственного сочинения, а Гену за тёмно-синие глаза. Поехали мы как-то на турбазу. И Валера убоялся, что внимания от девок ему будет недостаточно. И решил устранить молодых альфа-самцов самым подлым способом. Предложил выпить на спор стакан водки. Естественно, через пять-семь минут непривычные к таким дозам юные организмы ушли в астрал. 40-летнему мужику спаивать мелких пацанов должно быть стыдно…

Валере я потом отомстил. Спустя пару лет мы с Геной бухали у него в общаге и увели у него тёлку, которую он планировал оставить у себя. Он ещё выходил с нами покурить и ныл что-то вроде: «Пацаны, вы молодые, ещё наебётесь, оставьте…». Карма – она такая... Я просто пожал в ответ плечами и сказал: «Хули ты нас уговариваешь? Бабу и уговаривай. А так для нас желание женщины – закон. Если барышня жаждет ехать с нами, мы противиться не в силах» ...

Это было очень жалкое зрелище. В целом же Валера был, конечно, больше хорошим человеком, чем плохим. Наверное. Убили Валеру в Новокузнецке. Труп нашли в подъезде. Ездил в гости к друзьям. Подробностей не знаю.

 

Журналистика

Корочки журналиста в 90-х были оберегом от всего и вся. Помню, идём с Генычем к нему домой из клуба. Ночь. Зима. Дикий дубак. Бульвар строителей. Тишина абсолютная. Захотелось ссать. Морозный туман, на дороге ни души. Генка говорит: «А ты знаешь, что если поссать, то становится теплее?». Уж не знаю, какую ему термодинамику в сельхозинституте преподавали, но решаемся проверить.

Стоим с гитарами в чехлах за спиной, ссым. Тут откуда ни возьмись бобик ментовский. Вот прямо из тумана материализовался. Ночной дозор, сука. Выскакивают двое ментов и к нам, мол, нарушаем, кто такие, почему ссым на безлюдной улице в три часа ночи? Я убираю член и достаю из широких штанин корки «ПРЕССА». «Так это «Наша газета» тут ссыт»!» – восклицает сержант восторженно-удивлённо. Менты возвращают документы, садятся в бобик и уезжают, а мы продолжаем путь домой. Сюрреализм чистой воды.

Ещё был случай похожий с Бородой. Ломились мы переночевать в медицинскую общагу, где располагался на тот момент КСП «Канта». У меня были ключи от помещения, но злая вахтёрша после 23.00 отказалась нас впускать. Залезли через окно. Постучались к какому-то сердобольному студенту на первом этаже, но на вахте нас повязали. Приехал ОМОН с автоматами. В первый раз увидел укороченные АКС. После недолгих объяснений и предъявления корок наши тела просто добросили до моего дома.

 

Хорошие милиционеры

Были. В начале 90-х. А может это был просто ангел в форме. Лето 93-года. Два часа ночи. Пьяный в хламину после расставания с «любовью всей жизни» перехожу бульварное кольцо, попутно мотая сопли на кулак. Прямо передо мной тормозит «семёрка» и открывается пассажирская дверь. За рулём капитан милиции. Спрашивает, что случилось и нужна ли помощь. Тут меня прорывает окончательно и навзрыд. «Всё хуйня, садись подвезу…» Не помню только о чём говорили, помню, что курили и разговаривали по дороге. Не помню, как зовут. Довёз. Дай Бог ему здоровья.

 

Плохие менты

Стучалось сталкиваться и с такими. Как-то раз пришёл на Кирова прикупить пару пиратских кассет. Встретил семейную пару друзей. Стоим у ларька. Музыка орёт. Тут подходит мусор (по-другому не назвать) и с акцентом говорит: «Ты сматерылса!». По внешности вроде азербайджанец. Я воспитан в духе интернационализма, если что, но этот ослоёб был явно был не из наших. Загребает нас в будку, что рядом с рынком. Барышню трогать не стали, а нас с Саней загребли.

Дальше «давай документ», потом обыск. Ну, я сам куртку распахиваю, снимаю кобуру, вот мол — пневмат, А101. Разрешённое спортивное оружие, на которое не нужны документы.

Что тут началось! Це — понятые! Це — подставные! Протокол. Нас в клетку. А эти пидары мой же пневмат тут же в будке стали испытывать на бутылках. Мартышки, блять.

Дальше в отделение на бобике с парой подобранными по городу алкашами и хулиганами утрамбовали. Это я сейчас понимаю, как мне с пневматом тогда повезло, чтоб он у меня был с собой. У меня ничего другого искать не стали от радости. А у меня на кармане миллионов примерно 50 купюрами достоинством от 50 000 до 500 000. Мы как раз чего-то особо удачного провернули… (Напомню: доллар тогда стоил 6 000).

Я, пока в собачнике ехали, в темноте лихорадочно капиталы в носки зашкерил на всякий случай. Но нас в отделении уже обыскивать не стали, сразу в обезьянник засунули. Контингент так себе. В целом дружественный, но пахнет.

Ситуация вырисовывалась грустная. Суббота. Судья появится только в понедельник. Видя, что мы трезвые и прилично одеты, дежурный не стал нарушать права человека окончательно и позволил позвонить. Дозвонился до дома, обрисовал ситуацию и в клетку.

Хрен знает, чем бы всё закончилось, но, на наше счастье, мой школьный друг и по совместительству зампрокурора Заводского района оказался рядом с телефоном и до него смогли дозвониться домашние. Но пока дозвонились, пока доехал, прочалились мы «на нарах» часа два.

Отдельно было смешно при уплате штрафа за якобы «недостойное поведение». Протокол уже составлен и зарегистрирован. А там и матерились, и сопротивлялись. Порешали с ментами, что штраф заплатим и расходимся по мирному. Мне торжественно вернули незаконно изъятый пистолет. Его хоть и внесли в протокол, но типа вернули после проверки как законную игрушку. Но самый цимес был, когда я штраф платил. Уже не помню сколько, но несоизмеримо меньше по сравнению с той пачкой, что я изящным движением достал из носок и переложил в карманы. Мусоров ажно перекосило от того, какой куш проебали.

 

Белые медведи

Патрульно-постовая служба в девяностых в Кемерово отчасти представляла жалкое зрелище. К патрулированию активно подключали военнослужащих специального моторизованного батальона войсковой части 6607, что на ул. Первая Линия. 

На этих «Белых медведей» в шинелях и сапогах не по росту тогда нельзя было смотреть без слёз. Совсем зелёные юнцы, которым перепало немножко власти на «законных основаниях» брать граждан на «гоп-стоп».

Однажды эти дети остановили меня и попросили вывернуть карманы. Я не стал сопротивляться и говорить о незаконности предъявлений, тем более в кармане были только пачка табака и машинка для самокруток. Дети в форме возбудились на табак, предположив, что это та самая «анаша». Объяснил, что это табак трубочный. Дал понюхать. Попросили скрутить им по сигаретке. Угостил. Пошёл дальше. Хотя мог их просто послать нахуй, но не хотелось терять время.

Хуже стало, когда им стали доверять собак. С собакой не поспоришь. Другие такие же «гопники» с собачкой завели меня в подъезд. Не нашли ничего противозаконного, но корочки «Пресса» остановили их от преступления только наполовину. Совсем глупые, но денег взять труханули. Пришлось с ними дойти до ларька и купить им пачку «Парламента».

После того, как я написал об этом статью в областную газету, где когда-то работал, и её опубликовали, в части выебли всех и вся. Но сначала мне позвонили из прокуратуры, где попросили написать официальное заявление, что я и сделал. Потом какой-то полковник названивал мне домой с угрозами. Второе заявление в прокуратуру на полковника писать не стал, просто послал его на три буквы.

 

Братки

Часа в два ночи ловлю тачку на бульваре. Останавливается «зубила», сажусь. В тачке двое «братков», но явно не из шестёрок. Базар без мороси. Только проехали пару остановок, у водилы запищал пейджер. Прочитал и спрашивает у меня - не буду ли я против, если они заедут в одно место недалеко по дороге, а потом меня добросят, или сейчас могут высадить. Не то, чтобы бесстрашие и отвага взяли своё, на автомате ответил, что заедем, не вопрос. Да и опасности особой не чувствовалось в их поведении. Опять же, зима, на улице мёрзнуть, другого бомбилу ловить не хотелось. Ночное дорожное движение не было таким оживлённым, как сейчас.

Заехали на «терешки» к какому-то дому, меня оставили в машине, велели подождать. Что примечательно, даже движок не стали глушить. Зашли в подъезд. Через некоторое время выволокли оттуда какого-то кекса дезабилье. Минут двадцать что-то объясняли, периодически постукивая персонажа головой об подъездную лавку и окуная в сугроб. Потом отправили его пинком обратно, сели в машину и довезли меня до дома. От денег отказались.

 

Лосьон «Огуречный»

Случай, произошедший не со мной у другой медицинской общаги. Лепший кореш, детский реаниматолог-анестезиолог Серёга (ныне покойный) и тренер по какому-то восточному единоборству Шамиль пили водку, и она закончилась. Пошли, взяли сомнительный пузырь в сомнительных местах. Обратно их не пустила в общежитие злая и строгая вахтёрша. И они пили палёную водку прямо на клумбе без запивки и закуски… Точнее, закуска была. Они сели на клумбу и закусывали водку одуванчиками. Мне даже вкус этот представить страшно.

С Шамилем судьба свела меня независимо от Сергея. Я оказался в том же общежитии на дне рождения. Шамиль к этому времени находился на втором месяце запоя. От него ушла жена… Было утро, и я уже собирался на работу, изрядно устав от жалоб спортсмена, когда Шамиль предложил попробовать одеколон с ним за компанию. Ему было страшно одному. Чтобы вы понимали трагизм ситуации – на столе стояли водка, коньяк и шампанское… «Я же всё равно скоро сопьюсь, у меня кончатся деньги, я не смогу работать, стану бомжом-алкашом и буду пить одеколон», – обозначил свою дальнейшую карьеру Шамиль и добавил: «Поэтому надо опробовать немедленно! Не оставляй меня, брат!»

Одеколона под рукой не было, нашли лосьон «Огуречный». В сочетании с ломящимся от алкоголя столом идея выглядела весьма сюрреалистично. Говно-режиссёр Соловьёв со своей «Чёрной розой, эмблемой печали…» нервно посасывает лапу в холодном парадном у бурого медведя.

Разбавленный лосьон приобрёл мутный, молочный оттенок. Накатили по 50 граммов полученной жидкости, я попрощался с Шамилем и пошёл на работу. Как от меня пахло в сумме всех выпитых напитков — сложно представить. Но в редакции меня поняли, уважительно похлопали по плечу и плеснули мадеры «перебить запах» …