Масленица. Окончание
- Обряды, посвящённые стимуляции супружества и деторождения. Обычаи, связанные с молодоженами, смотрины молодоженов, гостевание их у родственников.
В русской масленичной песне звучат, и неспроста, следующие слова:
Масленая, белый сыр,
А кто не женился - сукин сын!
Масленая, белая мочка,
А кто замуж не ишел - сукина дочкА!
Масленая, грязь по вухи,
Остались наши девки вековухи!
Масленая, гололетье,
Остались наши девки да на летье!
Масленичная обрядность посвящена, с одной стороны, высмеиванию и осуждению неженатой молодёжи, а с другой стороны, чествованию молодых супругов. Здесь нужно подробно рассмотреть обычай, точнее группу обычаев, связанную с волочением бревна, который известен на Украине, в Белоруссии и в части русских земель, граничащих с Украиной. На Украине название праздника «Масленица» встречается редко, по большей части праздник называется «Колодий» или «Колодка». Название это происходит, по всей видимости, от деревянной «колодки», которую волочили парни и девушки, упустившие возможность вступить в брак в положенное время. «Колодка» представляла собой небольшое бревно или палку, привязываемую к ноге, а иногда на шею. Украинский этнограф П. В. Иванов (1837 – 1931г.г.) указывал, что замужние женщины ходят по домам, где есть взрослые парни и девушки и «привязывают матерям этих «вязальников», а иногда и им самим колодку – маленький дубовый чурбачок или кусок полена, к ноге в наказание матери за то, что она сына не женила или дочери не выдала замуж; а молодым людям за то, что они сами не поспешили вступить в течение прошедшего мясоеда в брак. Хозяйка угощает пришедших с колодкой женщин водкой, блинами и варениками, а молодёжь, что бы отвязали колодку, даёт денежный выкуп. Собранные за колодку деньги в тот же день все пропиваются».[1] Видимо это уже более поздний обычай, когда действия с «колодкой», изначально призванные способствовать порицанию не выполняющих свой долг молодых людей, воспринимались как способ получения угощения. Также существовал совершенно другой обряд, связанный с «колодкой» или «колодием», описываемый В.К. Соколовой по материалам П. П. Чубинского (1839 – 1884г.г.), украинского этнографа и географа (Чубинский, кроме прочего, является автором стихотворения, ставшего в конце 20 века гимном Украины «Ще не вмерла Україна»). По этому обряду женщины праздновали колодку всю неделю. Собираясь в корчме, в понедельник они пеленали полено, что означало её рождение, во вторник крестили, в четверг она умирала, в пятницу её хоронили, а в воскресенье «волочили». «Этот обряд колодки – трансформация древнейшего обряда изготовления и уничтожения изображения зимы. На Украине Колодкой стали называть её изображение (у русских его называли Масленицей). Это и определило материал, из которого колодка делалась, - дерево… Служить орудием наказания (прим. молодёжи за нереализованную возможность создания семьи), как можно полагать, было исконное назначение колодки, изготовление же, а затем похороны Колодки – Колодия – генетически и функционально совсем другой обряд»[2], делает вывод В. К. Соколова. Похороны «колодки» чем-то сходны с обрядом сжигания в святки «бадняка», это лишний раз свидетельствует о правильности предположения о Масленице, как о празднике, связанном с рубежом года.
Чествование молодых супругов, только что начавших совместную жизнь, было важным в масленичной обрядности, а время перед Масленицей, как это видно из рассмотренных обрядов с «колодкой» – благоприятным для свадеб. В первый год после свадьбы молодожены назывались «молодые» и имели к себе повышенное внимание, на Масленицу происходило их чествование, молодые принимали активное участие во всех праздничных обрядах и играх. Рождение новой семьи было важным событием в жизни деревни, и подобные действия в первую очередь имели цель познакомить всю деревню со вновь образовавшимися парами и поверьем, что своим активным участием в обрядах молодожены должны обеспечить потомство не только себе, но и повлиять на плодородие земли и богатый урожай. В некоторых местах существовал обряд "целовальник", происходивший в субботу на масленичной неделе. Парни ездили по деревне и целовали девушек, вышедших замуж в этом году, за что они угощала их пивом. Для мужей существовал обычай "сбора дани на меч", когда с них требовали выкуп в виде водки за то, что взяли жен из чужой деревни. Молодые обязательно катались в составе масленичного поезда из дровней или саней. В Рязанской губернии молодые участвовали в так называемых «столбах», пары выстраивали по обеим сторонам улицы, напротив друг друга, и заставляли целоваться на глазах большого количества собравшихся зрителей, демонстрируя, таким образом, публично свою любовь и уважение друг к другу, а жене следовало выказать еще и свою покорность мужу. Первым обязательным послесвадебным обрядом на Масленицу считался приезд молодоженов в гости к родителям невесты. Отсюда и возникла поговорка "поехать к теще на блины". «На тещины вечерки зятья угощают своих тещей блинами. Приглашения бывают почетные, со всею роднёю, к обеду, или запросто, на один ужин. В старину зять обязан был с вечера лично приглашать тещу, а потом, утром, присылать нарядных зватых (прим. термин из свадебного ритуала, где так называли товарищей жениха, созывавших гостей на свадьбу). Чем более бывало зватых, тем теще более оказывалось почести. Дружко или сват приглашались к таким нарядным позывам и за свои хлопоты с обеих сторон получали подарки».[3] Потом посещались родители жениха, другие родственники, повивальные бабки, сваты, кумовья и все, кто принимал участие в подготовке и проведении их свадьбы.
- Масленичные развлечения, катание с ледяных гор и на лошадях, кулачные бои и строительство снежных городков.
Горы для Масленицы строили специально. Для верхней головной части вкапывались четыре бревна, от которых вниз на наклонные направляющие укладывались брёвна поменьше. Всё сооружение обмазывалось конским навозом, покрывалось снегом и поливалось водой до образования ледяной корки. Сама ледяная поверхность горы, имевшей сделанные из снега и замороженные бортики, называлась «скатом», а продолжением служила длинная расчищенная и залитая дорожка, называемая «раскатом». Для катания использовали различные приспособления. Здесь и «ледянки» - обмазанные навозом и покрытые льдом решета, здесь и «катанки» - старые подмороженные корзины, обледеневшие шкуры домашних животных, здесь и «лотки» - распиленные пополам чурки подмороженным основанием и выдолбленным сверху углублением, а также «корежки» - долбленые из дерева ладьи с сидением в середине, « катульки» - заостренные спереди и выдолбленные сверху доски и скамьи, подмороженные коровьим навозом и водой. Катание было распространено повсеместно и служило, в том числе, для знакомства незамужней молодёжи. В некоторых местах между девушками устраивались своеобразные состязания, носившие ритуальную окраску. Девушки катались на донцах от прялок, а по длине их проката судили, как далеко от дома они выйдут замуж и кто из них лучше прядет. Следом на донцах катались замужние женщины для получения лучшего урожая льна. Особым вниманием пользовались молодожёны, катание с гор было частью описанного выше их представления обществу. Молодожёны не имели права отказываться от катания, как впрочем, и от других масленичных обрядов, таких как гуляния и катания на санях, добровольно выставляя себя в качестве обозрения, обсуждения, шуток, причём часто весьма острых.
Но катание с гор не было просто развлечением. Можно предположить, что катальная гора в крестьянском обычае наделялась и магическими свойствами. Учитывая, что у древних славян существовала вера в мировое древо и мировую гору, данная гора и была моделью этой мировой горы. А скатывание с горы сходно с обрядом катания по земле в день Егория и заменял его в зимнее время. Обряд катания по земле это древнейший обряд с целью слияния с ней и её оплодотворения, но поскольку зимой пастбища и пашни покрыты снегом, то он и заменял землю в этом обряде.
Кулачные бои на Руси тоже происходили на Масленицу повсеместно. Бились деревня на деревню, конец деревни на конец, причём часто к боям готовились, ели побольше мяса и хлеба, парились в бане. Кулачные бои были важным элементом физической подготовки, воспитывали силу, ловкость, мужество и проходили по правилам, которые строго соблюдались, это было состязание, а не драка. Бойцы были облачены в толстые шапки и меховые рукавицы для смягчения удара, а сам бой происходил либо «стенка на стенку», либо «один на один». При бое «стенка на стенку» бойцы выстраивались в ряд друг перед другом, и задачей было передавить и прорвать строй противника, а при битве «один на один» каждый выбирал себе соперника и бился с ним до полной победы, после чего «сцеплялся» со следующим. Запрещалось бить лежачего, в случае появления у противника крови следовало заканчивать с ним бой, запрещалось наносить удары сзади, необходимо было биться лицом к лицу. Бились всегда примерно равные по силам бойцы, начинали подростки, продолжали парни, а потом выходили на поле мужики. Также существовали бои на палках. Но так чинно бои происходили не всегда. По всей видимости, битвы на Масленицу это продолжение языческих традиций воинства, когда в случае опасности за оружие брались все. Духовенство именно пережитки язычества и видело в кулачных боях, как и в других ристаниях и забавах, и всячески с ними боролось: отлучало от церкви, предавало анафеме. В 1636 году нижегородские попы били челом царю Алексею Михайловичу: "Да сходятся, государь, не токмо люди молодые, но и старые в толпы, и бывают бои кулацкие великие и смертного убийства много живет в тех их играх, и многие без покаяния пропадают". (А.А. Белкин. Русские скоморохи. Москва. Наука. 1975). Из древних времён идёт, по всей видимости, и известная людям постарше игра «Царь горы», ведь когда-то славяне бились на курганах, не уступая противнику высоту.
На Руси были распространены «съездки» («съезжие дни») - увеселительные катания на лошадиных упряжках с санями во время масленичной недели. В зависимости от возможностей в сани запрягались одна, две или тройка лошадей. Тройке лошадей, запряжённых на Масленицу, посвящены картины художников, это стало «визитной карточкой» Масленицы, хотя её обрядность, как мы видим, несравненно сложнее. Но «съездки» действительно были распространены, к ним готовились, украшали сбрую, расчёсывали и украшали гривы лошадей, застилали коврами сани. Люди надевали самое лучшее, новые валенки и шапки, яркие сарафаны и расписные рубахи, меховые шубы. Как и в других обрядах, среди катающихся преобладала незамужняя молодёжь, и также уделялось повышенное внимание молодоженам. Катание на лошадях, как и катание с горки, активно использовалось для знакомства и допускало определённые вольности в общении между полами. Парень мог посадить девушку на колени и поцеловать после катания, об этом говорится в масленичной разгульной песне:
Не целуй меня на улице -
Целуй меня в сенях!
Не целуй меня в сенях-
Целуй на масленку в санях!
«Съездки» в конце XIX века уже были просто весельем, но не исключено, что объезду масленичного поезда из саней вокруг села или деревни крестьяне придавали защитные функции, и это действие было сходно, по сути, с обрядом опахивания.
Взятие снежного городка это игра, получившая распространение во время масленичной недели в казачьих поселениях Сибири, Урала и Красноярского края, а так же в Симбирской, Пензенской и Тульской губерниях, известна она с начала XVIII века. Позже эта забава перешла в село. В других же губерниях «взятием городка» называлось доставание призов с вертикально вкопанных в землю столбов, которые устанавливались на площади села или на ярмарках. На вершину столбов вешались отрезы материи или сапоги, столбы иногда обливали водой для усложнения подъёма. Редкому смельчаку удавалось добраться по обледенелой поверхности до награды.
4. Проводы Масленицы: зажигание костров, обрядовые похороны куклы, масл ничные поезда, ряженье.
Изготовление чучела «Масленицы» и её похороны, как представляется, имели обрядовое значение. Сначала чучело «встречали», сделав его из соломы, причём иногда роль чучела играл живой человек. Прощание же с Масленицей имело характер похорон, куклу выносили за пределы деревни, раздевали, разрывали и трепали под шутки и песни. В.Я. Пропп, основываясь на материалах советского этнографа А.Б. Зерновой, утверждал, что куклу выносили на засеянное озимыми поле, сжигали её, а когда костёр догорал, разбрасывали головни по полю. Обряд этот имеет явно дохристианский характер, представляется, что данные действия были выражением продуцирующей магии, то есть сноп соломы, с одной стороны был выражением конца цикла жизни растения, а с другой стороны началом жизненного цикла. Можно предположить, что изображение масленичного чучела с гипертрофированными половыми признаками (чучело Масленицы часто делалось с огромной грудью) отражало цель вызвать богатый урожай. Причём по наблюдениям П.В. Шейна и А.Б. Зерновой, кукол делалось много, а хоронилась только одна. Семейные куклы, закреплённые обычно на коньках крыш, снимались и сжигались в печи, либо разрывались и шли на корм скоту. То есть если общедеревенская кукла была призвана вызвать урожай, то семейные должны были способствовать плодовитости скота. Подобные куклы изготавливались и уничтожались и на Русальной неделе и на Купалу, этот вопрос будет рассмотрен в соответствующих главах.
Тема обрядовых похорон у славян и множество используемых при этом названий, таких как Марена (но «Мареной» на Украине называли и купальское деревце, украшенное венками), Купала, Кострома, Ярило, это тема для отдельной книги. И.М. Снегирёв пишет ссылаясь на польские источники «Из древнего обычая и свидетельства Бельских (польские хронисты XVI века, отец и сын) видно, что Маржана была женщиною, а чучело – образом его кумира, хотя Лелевель (польский историк начала IXX века) и почитает её за растение, известное у нас под именем марены, полагая, будто оно сообщило название народному празднику. Длугош (польский хронист XV века) сравнивает Маржану с Церерою, матерью и богинею земных плодов. Такое противоречие в имени Маржаны, сходной с чешскою Мораною, согласить можно тем, что в матери – земле сочетается смерть, рождение и плодотворность».[4] Английский учёный Джеймс Джордж Фрэзер (1854 – 1941 г.г.) проводил параллель с античностью и выдвинул теорию умирающего и воскрешающего божества растительности по аналогии с египетским Озирисом и греческим Адонисом. Русский этнограф Н.Ф. Сумцов (1854 – 1922 г.г.) и русский фольклорист Е.В. Аничков (1866 – 1937 г.г.) в своём труде 1914 года «Язычество и древняя Русь» сопоставляли похороны Костромы (на Русальной неделе) с празднествами в честь Адониса. Также теорию умирающего и воскрешающего бога растительности и тоже в отношении похорон Костромы, поддержал В.И. Чичеров. С этим не совсем согласен В.Я. Пропп, справедливо утверждая, что элемент похорон (умерщвления) присутствует, а вот воскрешения не наблюдается. Он пишет, что «чучело масленицы, троичная берёзка, Кострома, Иван Купало – не божества. Им не воздавали культов, нет никаких признаков, что в их честь воздвигались храмы. Русский обряд по своей идеологии и по своим формам архаичнее, чем восточные и античные культы…. Но если уничтожаемые существа не принадлежат к числу божеств, то кто же они? Д.Фрэзер в этих случаях применяет термин «духи растительности». Это название не соответствует представлениям народа. Дело не в «духе», а в силе. Уничтожаемые существа — воплощение, инкарнация, средоточие растительной силы земли. Можно сказать, что существа, представляющие собой растительную силу,— недоразвившиеся божества. Теория заимствования наших праздников из античности не подтверждается, так как русский материал значительно архаичнее. Он показывает земледельческую религию в ее исконных, древнейших формах».[5] Русские весенние обряды отличаются от религии умирающих и воскрешающих божеств ещё и тем, что в другое время, кроме времени самого обряда, они не существуют.
И. П. Сахаров описывал проводы Масленицы следующим образом: «Проводы честной масленицы в Симбирской, Саратовской и Пензенской губерниях состояли в поезде по городу и селам. Для поезда сколачивали несколько дровень и саней. В средние дровни ставили большой столб, на него клали колесо, на колесо сажали мужика, опытного в разных забавах и причитаниях. Вместо лошадей запрягали разукрашенных людей. Такой поезд разъезжал по всем улицам; впереди и вокруг его пели, играли и плясали скоморохи и колоброды, приходившие из деревень забавляться с городскими весельчаками. Прощальный поезд в Ярославле называется: околка, в Нерехте: обоз, в Туле: круг и конец. В Нерехте на проводах сожигают Масленицу. Вечером, после всех гуляний и забав, выходит молодой народ, мужчины, женщины, девицы и дети, из своих дворов с соломою. При пении песен сожигается солома».[6]
Таким образом, Масленица предстаёт перед нами сложным многоплановым праздником, вобравшим в себя древние культы и множество обрядовых действий. И если сам праздник относительно «новый» (если можно считать таковым аж XVI век), то его суть во многом очень архаична, что видно, в частности, из обрядов похорон Масленицы (Марены).
[1] П.В. Иванов Жизнь и поверья крестьян Купянского уезда Харьковской губернии. Харьков. 1907, стр.77
[2] В.К. Соколова «Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов, XIX - нач. XX в.», Москва, Наука, 1979, стр. 58
[3] И.П. Сахаров Сказания русского народа, СПб. Издание А. С. Суворина, 1885, стр.170
[4] И.М. Снегирёв Русские простонародные праздники и суеверные обряды, вып.3, Москва, В университетской типографии, 1838, стр. 9
[5] В.Я. Пропп «Русские аграрные праздники». СПб. «Азбука», 1995. По изданию ЛГУ, 1963, с.108
[6] И.П. Сахаров Сказания русского народа, СПб. Издание А. С. Суворина, 1885., стр.171