Любить Софию

 

Июнь 1900 года...  

Известный по всей России философ и поэт Владимир Соловьев приехал в Новгород. Когда-то город был великим, и чуть ли ни первой столицей Руси. Но сейчас - обычным провинциальным городом - со все более рушащимися памятниками старины. Единственное что в последние десятилетия спасало Новгород - это решение Александра II поставить памятник «Тысячелетие Руси», что и было сделано в 1862 году. Это привлекло в город туристов, причем не только из-за границы, но и своих, что привело к постройке гостиниц и усилиям по восстановлению древностей.  

Соловьев, впрочем, не любил туристов. Так что он сидел в поезде и морщился.  

А ладно.  

Главное - увидеть ее.  

Софию.  

В этот момент жизни ему было тяжело. Сорок семь лет... Он известный в России и, - частично в Европе, - философ. Но все его поиски и проекты приводили к разочарованию. “Я просто какой-то чеховский персонаж”. Мечтал о соединении католиков и православных, а более широко, - науки, религии и политики, о том, что идеал Христа придет в общественную жизнь. Но был отвергнут и высмеян всеми - католиками и православными, учеными и политиками, в России и в Европе. 

Во всем она виновата.... 

София.  

Ведь этот идеал всеобщего братского единства, которым и должна кончиться история - “подсказала” ему София, Премудрость Божия. О ней говорится в Ветхом Завете, что именно через нее был создан мир. Соловьев видел в Софии - Душу Мира. И писал об этом в своих стихах. Он чувствовал ее образ в сновидениях, на природе, летом, весной и зимой.  

Так что же?  

Все зря? 

И вот, он ехал теперь в Новгород, чтобы хотя бы посмотреть на нее. Новгород славится собором Софии с его фресками и иконами, в средние века новгородцы называли себя - “Дом святой Софии”. Когда ему было плохо, то он утешал себя такими поездками. Софию можно еще было увидеть в Киеве... Но новгородский образ - более древний, и за ним стоит что-то самостоятельное, несмотря на все ее «потертости». У фигуры Софии - алые крылья, лик - глядит на тебя с улыбкой. И ты сам, глядя на него, становишься другим, «уходишь». 

Да, только это может его утешить... Он не такой уж и старый, но кто знает, когда призовет Бог? Жены и детей нет. Есть только... мысли, слова, образы, что ему снились... Он считает себя «Рыцарем Софии», и верит, что Бог и она никогда его не оставят. Но это - в его душе.  

А что будет с его наследием там, в реальной жизни, в «истории», после него, - неизвестно.  

Куда «качнет» русский народ в только что наступившем XX-м столетии? Будет ли он мудрым? Реализует ли он все то, что у него есть, - а это и будет братство и любовь? Или - послушает революционеров и их псведо-мудрость? А все к этому идет. 

Ладно, это будет уже не с ним.  

Он должен ее видеть...  

Знакомая дорога - от вокзала до Новгородского Кремля.  

Соловьев уже прощает туристам, что они есть,  и что их много. Мамаши  и папаши - громкими голосами поучающие своих многочисленных детей. Это не для слабонервных.  

Соловьев не садится на трамвай, а идет пешком, благо это рядом. 

Он уже подходит к огромной каменной стене Детинца. Здесь он останавливается, чтобы немного передохнуть - и стоит в тени деревьев.  

И вдруг... он слышит чей-то голос, который к нему обращается.   

Да что ж такое - с этими туристами. Может, его узнали по фото в газетах, пусть их и не так часто публиковали: высокий, с длинными черными волосами и бородой?  

Это голос девушки.  

Он оборачивается и видит: молодая и красивая, тонкая, в длинном голубом платье, в ее руках - зонтик от жары, но она его сейчас держит как трость. В ее облике нет кокетства, хотя она могла при таких данных себе это позволить. 

• Владимир Сергеевич?  
• Да... А кто Вы?  
• Меня зовут госпожа Анна Шмидт. Я работаю в вологодской газете. 
• Очень приятно. 

Поклонники  и поклонницы... Конечно, он был не против, но в данный момент - хотел увидеть  новгородскую Софию. 

Он уже настроился на иконы и каменные лики. 

Каменные...    

Вы, барышня, - каменная?  

Или еще нет?  

Ведь он философ... Что ему вы, живые, - тени... лишь иконы и камни – еще уважаются, они - не вечные, но очень похожи.  

Философ - и сам становится камнем, как будто вечным, покрывается мхом... И книги многих философов тоже - стали “вечными”.  

Он сам уже стал почти каменным. 

Так что не мешайте.  

Он произнес:  

• Я приехал не для интервью. Я просто хотел посетить Новгородскую Софию, это важно для меня. Потом, может быть, поговорим. 

Она его мягко перебила: 

• Я и есть София. Которую вы, мужчины, - обозначили в своих словах и символах, зафиксировали в камне и на дереве. Которую вы воспели и которой вы клялись в верности.   

И додумала: “Но, конечно, никогда не захотите увидеть меня живой, реальной. Хотя с этого все и начиналось, и кончаться все тоже должно этим”.   

• Вы безумны? Или я безумен? Это на нас действует жара?  
• Ну начинается!

И  тут философ, который так любил камень... коснулся ее руки... 

Он сделал это.  

И стал живым.  

Целый месяц они ходили по городу и о чем-то говорили.   

 

В июле 1900 года русские газеты сообщили о его смерти. Вся Россия скорбела о кончине великого философа и поэта - так рано ушедшего.  

 

... 

 

В начале XXI-го  века один преподаватель говорил студентам в курсе по философии, что это слово переводится с древнегреческого - как любовь к Софии, к мудрости.

И спрашивал у девушек, есть ли среди них София?

Может быть, он кого-то искал, а может, - просто шутил.  

 

 

 

 

28 июня 2024 года,  

Петербург