Ван Гог

Рыбы в утренней воде — красные в стекле зелёном, ждут Ван Гога. Он везде. Пахнет мирром и палёным. Пахнет сном и молоком. Пахнет ландышем. Простимся, и нечаянно, ползком в птичье детство возвратимся: сколопендра, контрабас — абигайлье бормотанье, жолтый камень ждущих глаз в уголке молитвы «дай мне».

Рыбы ходят — руки в бок, спит стекло, синеет бритва. Здравствуй, утренний Ван Гог, здравствуй, бедная молитва! Мы в тебе и мы нигде, между почтой и обедом, в повседневной наготе обретений Архимеда, вытеснения воды беспробудно сытым телом, изведения беды рукоблудием умелым — стенкой, башней, кораблём, сетью для извода рыбы и молитвенным углём, чертящим: «и мы могли бы»...

Пахнет стынущей свечой, желтизной больничной койки. Пахнет злобой — горячо, в кухнях типовой застройки.