(Ещё про бездну) На дне
Мне ночь как смерть, как жизненный экзамен,
В цепи событий ржавое звено,
В кромешной тьме я щупаю глазами,
Своей души затоптанное дно.
Где хруст костей похож на звуки храпа,
Кошмара тени ползают везде,
Глубокий след чужой, трёхпалой лапы
И капли крови в рваной борозде.
Весь этот мир и вычурен и сложен,
Проход туда, как взорванный пролом,
В нём падший ангел с почерневшей кожей,
Бьёт по смоле обугленным крылом.
Там древний дух неведомого рода
Лежит, придавлен тяжкою плитой,
И чьи-то слёзы с каменного свода
Дымятся в шрамах серной кислотой.
Подошвы колет грубая щебёнка,
Зовут пещер краснеющие рты
И тихий плач какого-то ребёнка,
Уставшего бояться темноты.
А жуть всё ощутимей и плотнее —
В ней всё на ощупь можно разобрать!
Вдруг… сверху — свет, и чем-то свежим веет.
И стали явью простынь и кровать.
Реальность ждёт насмешливо и сыто,
Здесь каждый третий — вежливый злодей,
Привычный шум уродливого быта
И пустота застёгнутых людей.
Здесь стол накрыт, и пахнет белым хлебом,
Но мы всегда ещё чего-то ждём,
А сверху давит каменное небо
В нём кто-то плачет меленьким дождём.
Но продолжают мерить дни и ночи,
Хлеба в июле, осенью жнивьё,
А бездна ждёт, когда дышать закончишь
И упадёшь в неверие своё.