Высокий берег

Высокий берег. Сосны над обрывом. Под ним — река, за ней — гряда холмов. Всё замерло, замёрзло. Торопливый бродяга-бес в деревне ищет кров, копытит наст вдоль сонного проулка, и — на зады, рысями, снег искря. Мужик, стреножа вещую каурку, лениво плюнет, но, ей-богу, зря: сочельник скоро, батюшка приедет, храм отомкнёт, старухи наползут... Уж суеты! С вечерен до обеден слеза и радость (не смотри, что крут).

Заезжему, из города, всё диво: и быт селян, и печь, и чистый снег. Дурак с деньгами, только тот спесиво глядит на богом посланный ночлег.

Поедем, я прошу тебя, поедем куда глаза глядят, подальше от столиц! Возьмём луну и пару звёзд в соседи, и ангелом — скрипучих половиц певучий скрып. Ах, крылышки бессонниц, ночной рубашки долгополый порх... Нет ничего светлей и невесомей, чем Царство Божье в праздник и врасплох.