Мне тени мама не дает, И лака не достать©

Я тут обнаружила, что хоть в наших широтах зима только, кажется, начинается, на календаре уже в эту пятницу — День Святого Валентина. А это значит что? Это значит по моему внутреннему ощущению природы, что с четырнадцатого февраля весна уже не просто намекает, а вовсю глядит в окно. Отсюда следует логичное умозаключение, что пора составлять хотя бы самой для себя списочек подарков. И себе любимой, и домочадцам мужеского полу к их празднику двадцать третьего. Да, кстати муж считает этого самого Валентина отвратительным басурманским праздником и даже говорит не озвучивай мне это число, а то, говорит, мне прямо плохо делается, глаза на лоб лезут, пар из ушей валит. А я что, я не настаиваю, обожаю покупать красные сердца, коробки, значит, с конфетами (пралине особенно, да), потом букеты всякие, хоть какие (лишь бы не хризантемы), духи любые разные и конечно же много, много косметики, которая имеет обыкновение заканчиваться самым подлым образом. Сейчас я уже дошла до того, что чтобы накрасить ресницы, сначала плюю на свою тушь, купленную, стыдно сказать где — в Перекрестке! Дожили. В общем, пора пополнять запасы. 

Предаваясь всем этим очень важным соображениям, невольно вспомнила, как моя лучшая подруга так же плевала на тушь, когда приехала ко мне на свадьбу много лет назад, оттерла меня от моего лучшего зеркала и начала себя мазюкать. Тушь при этом у нее была в такой коробочке, к которой прилагалась короткая щетка. На дворе стояли девяностые, и кроме маминой Ленинградской в нашем арсенале ничего не было. Да мы и не сильно были искушены в косметике. Я помню, смотрела на это священнодействие с плеванием на кисточку и многоразовым проведением по ресницам, затаив дыхание. Потом необходимо было просушить ресницы, насыпать на них пудры и, плюя на щетку, накрасить все по второму и третьему заходу. В итоге подругина красота достигала практически бровей и казалась мне чем-то необыкновенно прекрасным. Та же подружка научила меня смывать краску. Надо было просто сильно намылить руки обыкновенным мылом, зажмуриться и сильно тереть лицо, смывая все к чертям. С тех пор появилось миллион разных средств, но смывать тушь я продолжаю тем же «дедовским» методом, которому научилась в самой ранней юности. Еще вспомнила, как у нас в школе старшеклассницы на пиво себе волосы «ставили». Как на улицах в трескучий мороз продавали на картонках наборы косметики (кажется, это была «Пупа» в красных коробках) и помаду. Как решив сделать свои брови идеальными, я взяла у мамы щипчики для бровей и осознала, что жизнь больше не будет прежней, так это было дико больно и напоминало рубку леса тупым, незаточенным лезвием топора. Еще в восьмом классе, штоб быть ну совсем неотразимой, я спала всю ночь на дико болючих бигудях — точнее, не спала всю ночь, чтобы утром трясти кудрями в школе. Причем, логика этих ухищрений сейчас не очень понятна, поскольку первые два урока у нас тогда были физрой на лыжах в поле, заваленном по колено снегом. Как пыталась сделать себе красивые нохти каким-то вырвиглазным лаком для ногтей, который тут же облазил, делая руки похожими на руки алкашки. Из мужских развлечений такого же толка память сохранила отчетливую картину, как мой дед бреется козьей ножкой на улице возле летней кухни, и мне кажется, он сейчас себя зарежет, как бабушка режет курам головы, когда ждет гостей. А вам что вспоминается из тех прекрасных традиций красоты и ухода за собой?