АРСЕНИАДА (избранное)
В середине 90-х, работая на радио (очень свободном по содержанию), я придумал НАШ ОТВЕТ забугорным мыльным операм, заполонившим телеканалы — шильные оперы, многосерийные радиоповествования в стихах, выдававшиеся в эфир ежедневно… чем обрёк себя на адов труд — больше года постоянно писал, каждый божий день, записывая фрагменты и наброски где-только можно — вплоть до застолья и кроватья… Сериалов было написано три: «Евгениада», «Арсениада» и «Остров сидра и печали». Лет двадцать назад решил привести всё это радийное добро к удобоваримой литературной форме, но потонул в правках.
Арсений был простым шахтёром,
Рубил Арсений уголёк.
Был на расправу очень скорым,
Хотя рассудком недалёк.
Любил пошаливать в забое,
Нетрезвым в штреки заползать,
Играть тромбоном на гобое,
Лизать и спицами вязать!
Любил на яйца ставить брагу
И гнать из крепи самогон,
И демонстрировать отвагу,
И демонтировать вагон…
Любил витрины грубо лапать,
Ходить в обнимку и в кино,
И щи хлебать по самый лапоть,
И бить в набат, и пить вино!
Арсений пробовал и пиво,
Но в пиве градус не такой
И хмель расходится тоскливо…
А солод в пиве-то на кой?!
Другое дело спирт в стакане —
Тот с ходу лупит по шарам!
Пять-шесть минут — и ты в нирване,
Икая, ищешь свой ашрам.
Еще хорош коньяк в рюмашке,
С лимоном или холодцом…
Отбросив барские замашки,
Арсений в суп упал лицом.
Он мог в супы часами падать,
А в холодец — и днями мог!
Пугнув жену: «Чё, курва, надоть?»,
Арсений вышел за порог.
В сенях сестра привычно выла:
«Опять наклюкался чуть свет!»,
В кустах мочилась дочь-кобыла,
А за спиной вставал рассвет.
Над горизонтом хмарь седела,
За сопкой высился копёр…
Арсений хмыкнул обалдело
И в шахту медленно попёр.
За ним гурьбой бредут шахтёры,
Звенят кирки, гремят кайла…
Тряситесь, недра, бойтесь, горы,
Какая силушка пошла!
Вздымаясь, ёкают печёнки,
Глаза похмельные горят…
Идёт к свершениям, сучонки,
Не хрен, а пролетариат!
Не всех похмелье подкосило,
Как слабоумие вождя —
Арсений свеж и пышет силой,
По переулкам проходя.
Его друзья шагают рядом,
Пердя, смердя и гогоча,
И подтирая зад нарядом,
И кукиш образно верча.
Идут самцы, вздымая древки,
И их грехов не перечесть!
По подворотням воют девки,
Борясь за отданную честь,
На проходных дрожат вахтёрши,
Старушки стонут во дворах…
Берут не каждую в шахтёрши,
Зато пердолят так, что ах!
Ревут сирены, подгоняя
Шахтёров к мирному труду…
За ними вслед, кирку роняя,
И я без устали бреду.
Уже скрипят, спускаясь, клети
И в семьях рушится уют…
Ведь мужики — они как дети,
Вот только хрен везде суют!
Снуют по сходням бригадиры,
Галдят, гужуясь, мастера
И в накладных латают дыры
Кладовщики-бухгалтера.
На днях спустили план из главка:
Добыть сто сорок тысяч тонн.
Рабочий класс — он вам не Клавка,
Он может дать и миллион!
Гнилой водой сочатся своды,
Чадит удушливо метан,
И там, под толщами породы,
Арсений бьется, как титан!
Он рушит шпалы и подпорки,
Ломает крепь и толщи стен,
Он хочет водки и икорки,
А не грязищи до колен!
Он хочет в чёрном лимузине
Лететь по улицам в обком,
А не в растресканной резине
Стучать отбойным молотком!
В его желудке зреет буря,
В паху бушует злая рать…
Ему, Арсению, в натуре
На планы партии насрать!
Он рубит уголь, как капусту,
И пласт срубает за пластом.
В его душе темно и пусто,
Как в планетарии пустом.
Он снова хочет (если вкратце)
Туда, где бабы и еда —
Ему не терпится усраться
И стать героем соцтруда!
Бригада тарится в отвалах,
За вагонетками торчит…
Так вам угля, паскуды, мало? —
Арсений походя рычит, —
Шахтёр работы не боится,
Шахтёр и в армии не ссыт!
Да чтоб вам, падлы, подавиться,
Теперь хоть жрите антрацит!
Арсений к вечеру сверх плана
Срубил сто тысяч тонн угля,
За что имел дыру в карманах
И геморрой… Обидно, бля!..
За что же он поверх угольных
Пластов, как лох, лежал пластом?!
Мне за него, пиздец, как больно…
Как за себя, клянусь крестом!
Арсений вмиг ослаб и спился,
Жену стамеской зарубил,
На мотороллере разбился
И стал, как все (читай: дебил).
Его удел — влачить останки,
Копейку клянчить у ворот,
И жрать помои из лоханки
От государственных щедрот…
Пускай всё это и не ново,
Но где же правды торжество?!
Всю жизнь Арсению хреново,
Как ваххабиту в Рождество.
А нам, лохам, которых дурят
В нагляк госсуки, каково?!
Но скоро, бляди, грянет буря…
Тогда посмотрим, кто кого.
1994