Беда

Нависло небушко свинцом.

Фонарь вертел скрипучей шеей.

Матвей, алкая утешений,

Краснел остуженным лицом:

— Эх, растудыть ея в качель! 

Воткнул в сугроб свою лопату,

И носом шваркнув конопатым,

Во мглу сверкнул огнём очей.

Вернулся в дворницкую — там

Тепло и сушатся портянки.

Налил себе из мутной склянки,

Плеснул огня в округлость рта.

Поскрёб зудящий нудно пах,

Вдохнул портянок запах терпкий:

— Махну-ка я в трамвайный, к Верке!

Дойтить бы только до депа́...

Светало. Снег валил с небес

То гуще, то переставая...

Вагончик первого трамвая

Летел судьбе наперерез

***

Удар... и всполох миражей

В глазах: фонарь, канал, аптека...

Лишь миг, и нету человека,

Душа его летит уже,

Парит над рельсами депа́,

Где Верка шваркает лопатой,

Слепа, глуха, слегка горбата,

И пусть хватал от ней «трипак»,

Желанна всё-таки... и да,

Она почувствовала — криком

Немым орала, выла дико...

Беда... какая же беда!