Остров

«Это случилось в тот год, когда старикашка Билл потерял свои иллюминаторы...»
Роберт Льюис Стивенсон 
«Остров сокровищ» 
(частичное заимствование)

Наш восточный берег Ладожского озера не богат островами, в отличии от западного, где их просто полно. Вот про один такой редкий остров и будет рассказ.

Известно, что прибрежная Ладога отличается сложным перепадом глубин, что потребовало даже прокладки канала вдоль берега озера для обеспечения безопасного судоходства. Для всех это отвлеченные понятия до тех пор, пока сами не попробуют выйти в открытое Ладожское озеро на катере или лодке. Вот тут то все и начнется. Для начала: если при выходе из устья реки, не обращать внимание на водныве навигационные знаки, обозначающие фарватер, посадка на мель гарантирована. Если лодка небольшая, то уйти с мели — не проблема, а вот, если катер побольше — будет сложнее. Потребуется поднимать мотор, очищать винт от водорослей и грязи, снимать тяжелую посудину с камней или песка. А если дрбавить к этому еще ветер и метровую волну, которая бьет в борт, поднимает и роняет днищем или винтом о камни, то желание вернуться в тихую заводь канала становится весьма сильным и часто подобные путешествия так заканчиваются на старте.

Корпус нашего катера был построен на единственной верфи в Новой Ладоге, где делали маломерные суда. Потомственные ладожские корабелы знали сложные условия Ладоги и их лодки отличались повышенной мореходностью. Прочный дощатый корпус, набранный на толстых шпангоутах медными гвоздями, отлично держал удар волны и выдерживал внезапные встречи с камнями, отмелями или притопленными бревнами — топляками. В те времена древесину на заводы доставляли длинными плотами, которые тянули буксиры, и поэтому свободно плавающих бревен даже на фарватере было много. Прекрасно сделанный и очень прочный катер надежно защищал наш семейный экипаж от этих опасностей на протяжении всей навигации.

Папа мне рассказывал, что когда он вышел на ходовые испытания на катере в Ладогу, то был настолько уверен, что шел в открытое озеро целый день по туристскому компасу и без карты. 

А мне в наш первый выход было страшно. Высокие волны, поднимали и швыряли вниз наш катер, раскачивали и иногда сильно били его в нос, поднимая кучу брызг. Кроме того, от качки закономерно начиналась морская болезнь — тошнило и кружилась голова. Но в течении нескольких часов все прошло. Помогли свежий ветер, швыряющий в лицо брызги и берег в тумане, куда нужно было держать курс большим черным штурвалом из прочной черной пластмассы — бывшего руля от грузовика с трещинкой на спице. Эта зазубрина очень помогала в темноте определять правильное положение штурвала и выбирать верный курс.

В конце многокилометровой каменной гряды и находилась цель нашего путешествия — маленький каменистый остров. На острове кроме невысокого кустарника всегда сидело много чаек. Наверное поэтому он и был назван — Птинов. В озере рядом с островом было полно каменистых мелей — так называемых банок, поэтому, чтобы не погнуть винт, на подходе к острову, мы высылали на нос катера впередсмотрящего, который указывал рулевому проход между камнями а с борта глубину замеряли длинным шестом. При обнаружении мели, скорость в коробке передач от того же старого грузовика, переключалась на «самый малый», а при видимых в воде камнях, вообще отжималось сцепление и выключался винт железной ручкой ручного тормоза, вы знаете уже откуда снятого и установленного в катере рядом с металлическим кожухом мотора.

Конечно, все эти трудности преодолевались ради какой то цели. Если мечтой пирата была нажива, то наша была поскромнее. Это была рыбалка. Такой захватывающей ловли рыбы, как на острове, я нигде не встречал. Наверное, это связано с расположением острова в конце длинного мыса, вдающегося в озеро на 20 километров. Подобрав нужную глубину — 1.5 м, мы бросали якорь, опускали кормушку с сухарями и забрасывали обычные удочки с большими поплавками, чтоб их было видно на волне. Ну и конечно, на удочке была невская катушка с леской, потому что волны и ветер постепенно уносили поплавок с крючками. Для насадки применялись черви, которых мы предварительно выкапывали на деревенских помойках. Червяки отлично жили в ведре с лесным мхом. Места для рыбалки старались выбирать у банок с островками водорослей.

Обычно первые забросы не давали результатов. Но вдруг большой «ладожский» поплавок нырял в волну и не спешил всплывать. Подсечка и упругая тяжесть на длинном удилище — крупный окунь или плотва прыгает на палубных досках. Если не успеешь схватить, упадет в воду под мотор, откуда замучаешься доставать. Рыбу складывали в большой зеленый эмалированный бак с крышкой, чтобы не выскакивала, а потом присаливали. Обычно мы уезжали туда на несколько дней и ночевали в каюте, загнав катер глубоко в камыши. Прелестно было засыпать под тихий плеск воды за дощатым бортом и сухое шуршание стеблей камыша. Ранним утром с восходом солнца, рыбалка возобновлялась. Потом я научился забрасывать спиннинг. Крупный окунь хорошо брал на вертушки. Несколько раз удавалось зацепить крупных щук. Потом мы начали ловить «на дорожку» на малом газу и колеблющимися блеснами. А один раз великолепно ловилась рыба на зимнюю удочку на мормышку на глубине.

Таким образом, этот небольшая груда камней с кустами и чайками среди Ладоги превращалась для нас в остров рыбацких сокровищ. Обычно нам удавалось с подветренной стороны найти небольшую бухту, в которую удавалось (в предложении повторяется удавалось, хорошо бы заменить его на можно было, например) завести катер между камней и причалить к берегу (и хорошо бы глагол найти поставить после удавалось).(Обычно нам удавалось найти с подветренной стороны небольшую бухту, в которую можно было завести катер между камней и причалить к берегу.) Чайки на время уступали нам остров и мы варили на костре вкуснейшую уху из свежей рыбы. Хуже всего ловилось при северо-западном ветре из открытой Ладоги. Стоять на якоре на большой волне было нельзя. Вернее можно, но якорь так зацеплялся за камни, что приходилось разъединять цепь и лишаться якоря или нырять за ним. Нырять приходилось и для очистки винта от водорослей, когда по недосмотру рулевого катер попадал в дебри подводных растений и быстро терял ход. Тогда доводилось старым флибустьерским способом с ножом в зубах нырять под воду с кормы и очищать винт. Та же процедура выполнялась при попадании катера в браконьерские сети. 

Обратная дорога была хороша при попутном ветре — волна почти незаметно поднимала и опускала катер, теплые брызги воды из выхлопной трубы приятно пахли бензином, и за пару часов мы доходили до устья Волхова. Когда штормило, мы проходили вдоль камыша до входа в канал и затем возвращались, затрачивая на пару часов больше, но по спокойной воде.

На острове мы были всего раз пять или шесть. Но каждый раз там были настоящие приключения: то огромная щука оборвет все снасти и уплывет, вильнув напоследок хвостом, размером с весло, то внезапно шквальный ветер начнет нагонять крутую штормовую волну, заставляя нас спасаться в подветренных камышах за островом, то рыбнадзор, заподозрив браконьерство, станет искать у нас запрещенные сети. Но пока мы с братом учились в школе, каждый год на папином катере мы добирались до нашего любимого места на Ладоге. Потом катер состарилася, попытка выполнить капитальный ремонт не увенчалась успехом и на его замену пришла алюминевая казанка. Конечно, она была поменьше и ее мореходность оставляла желать лучшего, но однажды нам удалось добраться туда и поесть ладожской ухи. 

А в этом году нам удалось выйти на остров целой флотилией: два катера мы арендовали, и небольшая пвх лодка — «фрегат» была спущена на воду с борта катера. Эта последняя экспедиция отличалась сложностью организации. Пришлось добираться из разных мест и на разных плавсредствах. Но если на берегу была возможность мобильной связи, то на открытой воде такой возможности не было. Выручали оффлайн карты с навигацией. На самом быстроходном катере большинство участников добралось до острова меньше, чем за 2 часа, а я на утлой лодченке со слабым мотором шел туда около 4 часов. Правда, на подходе к месту я не удержался, опустил две блесны за корму и начал ловить «на дорожку», что даже вызвало беспокойство и раздражение основной команды, и большой катер вышел мне на встречу, благополучно обнаружив меня в пределах видимости, конвоировал меня на остров к месту стоянки.

Погода была прекрасная — с утра полный штиль, потом слабый юго-западный ветер. Я наслаждался летним солнцем, теплой погодой и сияющем зеркалом воды, по которому скользила моя лодка под тихий перестук 4-х тактного мотора. Рыба клевала плохо, но пара щук и окуней обеспечила нам традиционную ладожскую уху. Днем стало жарко и мы купались в чистой прохладной воде. Правда ветер усилился и появилась волна. Здесь обнаружилось, что согласно договору аренды, большой катер необходимо до ночи вернуть на базу в Новую Ладогу, а второй мотор для лодки пвх, мы не забрали из багажника машины. Было решено на большом и быстром катере сгонять до базы и забрать мотор. Потом часть экипажа заканчивала экспедицию и уезжала после сдачи плавсредства.

Сказано — сделано, сели — поехали. Но все оказалось не так просто, как хотелось. Ну во-первых, самый короткий и быстрый путь через открытое озеро оказался закрыт поднявшейся встречной волной. Большой катер мог с ней справиться, но вот выйти на глиссирование с хорошей скоростью больше 30 км/ч, было уже невозможно. Поэтому мы двинули в обход через ладожский канал. Я пропущу сложности поиска узкого пролива, замаскированного в камыше среди множества подводных камней, которые требовали большого уважения, под угрозой поломки дорогого винта.
Помогла плавающая 20л бутылка, которую добрый человек бросил на якоре для обозначения устья пролива. Узкая и длинная да и неглубокая протока тоже требовала малого хода и внимательного управления. Зато в канале мы дали волю 50-ти сильному мотору. Катер поднял нос и мы полетели едва касаясь воды. Но радость была не долгой — мотор начал давать пропуски и катер затрясло. Я убрал наполовину газ, тряска ослабла, и через два часа мы добрались до базы. Здесь техник быстро нашел и устранил мелкую неполадку в моторе, запасной двигатель мы забрали в катер и поспешили назад, так как время шло к вечеру. Ветер чуть стих и мы решили пройти обратно по озеру. Но волна еще не успокоилась, на газу мощный мотор начал подбрасывать лодку на волнах, как на трамплинах. При этом винт оказывался в воздухе, мотор ревел и сердился, а катер подпрыгивал, как кенгуру. Опять пришлось сбросить газ и идти галсами.

В общем добраться до острова удалось только поздним вечером. Быстро поменялся экипаж и два наших друга ушли вслед за гаснущим солнцем в сгущающиеся сумерки. Им удалось уже почти в темноте найти заветную бочку и проход в канал. На базу они добрались только ночью. А вот на базе все оказалось интересно. На берегу канала длинный пирс был заполнен вернувшимися с Ладоги катерами и яхтами. Работало круглосуточное кафе и играла музыка. Ночь была на удивление теплой. Морские волки расслаблялись на берегу. И вся атмосфера была прямо из той песни, где «в Кейптаунском порту с пробоиной в борту Жаннета поправляла такелаж» и гораздо большему числу, чем 15 морякам ласкал бриз новые клеши. Короче дух морской романтики витал в воздухе, кружил голову и звал на подвиги.

А мы на острове разложили костер, доели уху и легли спать под негромкий шум прибоя под высоким звездным небом. Утром нас ждала рыбалка и путь домой. Перед тем, как заснуть я думал о том, что все наши поездки на остров не могут быть только простым воспоминанием. Они должны храниться где-то в надежном месте, чтобы однажды вернуться. И ты во сне или в ином измерении вновь окажешься на прекрасном каменистом но таком родном острове, который всегда будет тебя ждать, чтобы порадовать красивейшими восходами и закатами, рыбалкой, волной и свежим ветром. Наверное это и есть то, с чего начинается Родина.