Набор перцев
Валера тоскливо размазывал куском куриной котлеты картофельное пюре по тарелке.
Жена Света закрывала банки с болгарским перцем в сладкой заливке и вбрасывала непроверенные новости в информационное поле мужа.
Бесёнок сидел на холодильнике, свесив худые ножки, и ехидно посмеивался. Никому, кроме персидской кошки Муси, он виден не был, а её в принципиальной конкуренции он даже не рассматривал. Поэтому чувствовал себя вполне комфортно и весело. Гадёныш.
Муся же, в силу своего высочайшего кошачьего происхождения, являясь оракулом и в этом мире, и там, где обитал бес, имела свои вполне амбициозные виды на намечающийся межконфессиональный замес. И пока просто сидела. Обозначая статус.
Не чувствуя угрозы от персидской дымчатой, чертёнок достал из котомки набор пряно-пахнущих перцев и, схватив щепотку сушёного халапеньо, бросил в Светлану.
По телеку в космос запустили Пересильд. Юля элегантно парила в невесомости, слегка расплываясь по старому экрану щербатой видеодвойки. На кадрах из космоса Земля выглядела хрупкой, но всё ещё голубой.
— Валер, ей ведь по-любому орден дадут. Как вернётся.
Муж поковырял зубочисткой в зубе:
— Дадут. Век воли не видать.
— Тфу ты, дурак какой. Что ты мелешь! Сплюнь. Ну вот за что ей орден, Валер? Оттащили её жопу на орбиту, и что? Ещё и денег, наверное, загребла! Подписчиков теперь пару миллионов добавится, вернётся ещё один голимый блогер. Я не права? Так ещё и орден, Валер!
Валера налил себе пятьдесят грамм самодельной клюквенной настойки:
Кошка Муся, тревожно поглядывая на холодильник, тёрлась о ногу хозяина.
— Не скажи, Свет. Твоё здоровье!
— Ты бы, пупсик, на алкашку не налегал. Нам завтра к матери ехать.
Муж отмахнулся:
— По поводу космоса я так скажу. Космонавтов готовят годами. Сама подумай, там полный ужас. Безвоздушное пространство, невесомость. Их под водой тренируют. В состоянии свободного падения, Свет. А тут давление померяли, взяли мочу, засунули в центрифугу, объяснили, чего в ракете в принципе трогать нельзя. И ключ на страт. Засовывают тебя в ракету, пристегивают, шлем надевают. Паника. Подключают кислород, крестят и ободряюще похлопывают по плечу на прощание. Сидишь ты и ждёшь, когда эта разъяренная бандура рванёт вверх с такой дурью, что вынесет тебя в безвоздушное пространство. Потом эту ракету кто-то должен пристыковать к орбитальной станции. А это тебе не два часа возле подъезда парковаться. Да и на самой станции жизнь не сахар. Они там стоя спят, из тюбиков жрут. Клаустрофобия и прочий дискомфорт. Короче, смелая она баба. Я бы уже на старте обосрался.
Дьяволёнок нахмурился и только сейчас обратил внимание на кошку. Совершенно бессовестно показав Мусе средний палец, бесёнок швырнул в женщину тёртым хабанеро.
Жена пожала плечами:
— Тебе бы только чужих баб нахваливать. То Наташа Штурм ему нравится, теперь Пересильд — героиня…
Валера не дал ей закончить:
— Муся, переключи на что-то другое. Задолбали с этим космосом. Поставь Пятницу или НТВ.
Светлана выбрала НТВ.
Муся, услышав свое имя, неслучайно совпадающее с нежно-бытовым прозвищем хозяйки, заинтересованно вытаращила глаза, облизнулась и на всякий случай предостерегающе громко мяукнула.
Света шикнула:
— Так. Давай, шуруй отсюда. Давай, давай, хватит клянчить, я тебя уже кормила.
Чертёнок на холодильнике буквально уписывался от восторга и хохотал. Он устроил настоящий фейерверк из кайенского чили и лимонного белого.
Валера оторвал кусочек котлеты и бросил любимице. Жена дала ему легкий подзатыльник:
— Не давай ей ничего. Она потом сухой корм не жрёт. Разбаловал её совсем. Потом лечить ты будешь?
Муж протянул руку, и Муся, выгнув спину, блаженно заурчала, подставляя загривок и уши.
— Муся — любовь моего сердца, чтобы ты понимала. Бусинка моя янтарноглазая.
Жена обижено скривила губы:
— Она любовь? А как же я?
Валера отмахнулся:
— Ты. Света. Жена. Ты другое. Существо. Ты шоу «Маска» смотришь. Гриб у тебя на подоконнике чайный. Я его, кстати, боюсь. Сделай телек погромче.
Светлана прибавила звук:
«… в четыре года диагностировали спинальную мышечную атрофию — редкое заболевание, приводящее к потере двигательных нейронов и прогрессирующему истощению мышц. Помочь маленькой Ксюше можем и мы с вами. Отправьте смс с указанием любой суммы…»
Над Светланой полыхнуло облачко чёрного нубийского. Бесёнок пошёл с козырей.
— Нет, Валер. Ну у них совесть есть?
«… сумма для родителей Ксюши огромная. Инъекция делается всего один раз в жизни, но необходимо успеть до…»
Следующий был белый острый перец. Он свирепо острый. Но вступает с опозданием.
Светлана не унималась:
— Почему мы-то должны сбрасываться? Я не понимаю. Почему государство не может помочь? На маски волонтёры собирали! Швабру эту в Таиланд лечиться отправляли, всей страной. Теперь давайте вообще на самоокупаемость перейдём!
Валера махнул ещё пятьдесят грамм клюквенной.
Чёртик раздувал зелёную пыль колумбийского сладкого и что-то отчаянно тёр в старинной малахитовой ступке.
— Не говори, Свет.
Подбросил угольку на вентилятор ничего не подозревающий Валера.
— Юльку в космос запустили, а это бабла ахулиард стоит. Ну вот сколько такой полёт налогоплательщикам обойдётся? Я из принципа загуглю. Вот. Нашёл. «…опрошенные эксперты оценили стоимость полёта актрисы Юлии Пересильд и режиссёра Клима Шипенко на Международную космическую станцию для съёмок в фильме «Вызов» примерно в восемь миллиардов рублей». Восемь ярдов, Свет! Прикинь.
Маленький демон высыпал из ступки жёлтый мексиканский жгучий чили и пушистым опахалом развеял над кухней.
Жена гневно отставила банку:
— Нет, ну не сволочи! Значит, бабу в космос отправить нашли деньги. А детям помочь только мы можем? Полотенце подай.
Кошка Муся сокрушённо посмотрела на трудоёмкое буйство дьяволёнка, но делать ничего не стала. Просто села у ног хозяина и грозно лизнула сверкающий острый коготь.
Очередная стопка настойки отправилась в рот мужа, и Светлана предусмотрительно забрала графин.
Нечисть не унималась. В ход пошли ядра египетского душистого.
— Такой укол миллион баксов стоит. Я в интернете читала. Действительно, один раз в жизни делается. Сто пятьдесят детей можно спасти! Так нет, ради двух фоток из космоса…
Валера с нескрываемым сожалением посмотрел на пустую рюмку:
— Свет, ну не хочешь, не плати. Чего ты разошлась?
Жена буркнула:
— И ты не вздумай. Нефиг. На работе индексацию уже третий год обещают…
— Да я и не собирался. Что я, лох, что ли? Они эти деньги соберут и загородных домов себе напокупают. Кто их проконтролирует. Понаоткрывали фондов.
Бесёнок распылил над парой остатки копчёной венгерской паприки и со злорадной усмешкой покачивал ножкой, облокотившись о дверной косяк.
Валера взял телефон и, хлопнув жену по заднице, стал протискиваться между стеной и стиральной машинкой:
— А ты куда собрался, Валер? Посиди со мной, скоро Ирада Зейналова начнётся…
— В туалет иду. Что за допросы, пастор?
— Да. Тебя в космос нельзя. —Покачала головой жена, —У тебя стул не неуправляемый. Ты как утка, Валер. А телефон зачем?
— Ролики в тик-токе посмотрю. А что? Хотела мои сообщения почитать? Ревнуешь?
Женщина в шутку хлестанула его полотенцем:
— Вот ещё. Всралось мне тебя ревновать. Кому ты нужен, олень. Смотри в коридоре, люстру не задень.
— Чем?
— Рогами.
Когда мужчина удалился, бесёнок повернулся к Мусе спиной, приспустил кожаные шортики и показал морщинистый серый зад.
Выдержанная Муся в изумлении вытаращила желтые глаза, а потом вошла в разноцветную гамму просыпанных на пол перцев и, сделав глубокий вдох, вдруг звонко рассмеялась:
— И это всё, что ты можешь? Лукавый чмошник. Все твои дешёвые потуги и тёртые перцы — не больше, чем обычная специя на пыльном цейлонском рынке. Так ты скандала не добьёшься. Нечисть.
Она хотела что-то добавить, но бесёнок, хлопнув в костлявые ладошки, навсегда растворился в фиолетовом облаке жгучего перуанского перца чара.
Выйдя из туалета, Валера заглянул на кухню. Жены не было, а кошка Муся, предоставленная самой себе, полноправно шарилась по столу и подъедала крошки. На цыпочках подкравшись к спальне, Валера осторожно заглянул в комнату. Света стояла у окна и что нажимала на экране смартфона. Увидев в отражении мужа, она поспешна убрала мобильник в карман перепачканного чёрным перцем передника.
Валера подошел и нежно обнял жену за плечи:
— Сколько отправила?
Света немного отстранилась и упёрлась лбом в холодное стекло:
— Пятьсот. А ты?
Валера посмотрел на чадящие в атмосферу города трубы и поцеловал жену в плечо:
— И я столько же. Не обеднеем.
И повалил жену на кровать.