Борец

Физическую подготовку у нас вёл капитан Паламарчук. Гимнастику и прочий разный бег могли иногда вести и другие преподы, а вот приёмы самообороны с оружием и без оружия он не уступал никому.

Хотя и бегал капитан тоже весьма прилично. От училища, вдоль реки бежали мы кросс. Форма одежды — номер два. Голые потные тела, тяжёлое дыхание — Паламарчук держал темп выше среднего. И вдруг! Две симпатичные девчонки в коротеньких юбочках и с весьма соблазнительными формами решили рано утром сделать променад вдоль набережной.

— О, мальчики, — проворковала одна красотка.

— Может познакомиться можно? — вторила другая.

Задыхающийся и «умирающий» строй потных тел ответил почти хором: Да идите вы на *уй. Бывает и такое.

Невысокого роста, плотно сбитый, стоял капитан перед строем, излучая добродушную улыбку. Синий шерстяной спортивный костюм советского образца с воротником на молнии, прозванный «олимпийкой» не мог скрыть мощных мышц тренированного тела. Владимир Петрович подавал команды вовсе не командным, а каким-то свойским голосом. Да и команды-то не соответствовали уставу.

— Так, мужики, разобрали ножи и автоматы.

Деревянные муляжи, изображавшие соответственно автоматы Калашникова и штык-ножи к нему расходились по рукам. Дальше начиналось самое интересное.

— Бей сверху! — здоровенный верзила, выше капитана на полторы головы, размахивался деревянным кинжалом и летел вверх тормашками, впечатываясь в мат. Владимир Петрович имел звание мастера спорта по вольной борьбе и представлял собой стремительный каучуковый мяч из костей и стальных мышц.

— Бей снизу! — поставив перекрёстный блок, капитан одновременно выкручивал руку, лишая противника ножа и бил коленом в грудь.

— А дальше заламываем руку назад, вот так. И, схватив за волосы, конвоируем задержанного. Важно, чтобы левая стопа находилась рядом с правой стопой противника.

— А если волос нет, товарищ капитан?

— Кто сказал? Выходи сюда! — проделав то же самое и вонзив цепкие пальцы в надбровные дуги, Паламарчук развернул курсанта с заломленной рукой и неестественно выгнутой назад головой к строю.

— С лысыми поступаем вот так! — взвод дружно рассмеялся.

— Коли! — Курсант попытался воткнуть деревянный нож капитану под рёбра.

Паламарчук, уйдя вбок, дёрнул верзилу вперёд и навалился всей массой на плечевой сустав, выкручивая руку. Через мгновение оппонент лежал, уткнувшись носом в мат, с выкрученной и подпираемой мощным бедром капитана рукой.

— А теперь, — с радостной улыбкой вещал капитан, — необходимо окончательно дезактивировать противника. Для этого, с целью затруднить дыхание и вызвать болевой шок, бьём его носом об землю или асфальт, вызывая кровотечение.

С этими словами преподаватель легонько тыкал поверженного противника носом в пол. Хорошо, что это были не земля или асфальт, а специальные маты.

— И просим вторую руку!

— Бей прикладом!

Разбившись на пары, мы отрабатывали приёмы.

На первом этаже огромного спортивного комплекса помимо зала для игр, раздевалок и душа прямо напротив входа располагалась «качалка». Владимир Петрович тоже захаживал туда. Но не потягать железо, а с целью потягаться с каким-нибудь «качком» в им же придуманном соревновании. Двое соперников становились друг напротив друга на линию на полусогнутых ногах и цеплялись захватом, как при борьбе на руках. Требовалось вывести соперника из равновесия, самому устояв на месте. Разрешалось толкать противника, тянуть в разные стороны, дёргать. Не проигрывал капитан никому, хотя бывали напротив и борцы, и тяжелоатлеты — спорт в училище поощрялся.

Звание у Владимира Петровича было «плавающим». Культурный по натуре человек, капитан не терпел грубости. В свободное от службы время он любил посетить кабак в городе и пропустить там рюмочку-другую. Кто же из компании гастролёров — гопников, залетевших как-то вечером на огонёк, мог знать, что невысокий добродушный мужичок не терпит грубиянов? Владимир Петрович дрался по науке. Когда слова не возымели действия, он встал и принял боевую стойку... двое амбалов бурили носом пол, в то время как третий бросился бежать на улицу. Его участь оказалась самой незавидной. Телефонная будка, в которой закрылся детина, перевёрнутая и прижатая к стене капитаном, надёжно замуровала его до приезда милиции. За этот славный подвиг Паламарчук был разжалован на год в старшие лейтенанты. Потом снова дослужился до капитана. Но через некоторое время, одержав очередную победу в ресторанных боях без правил, опять лишился звёздочки.

— А хочешь перевестись в спортвзвод? — неожиданно задал вопрос отец после первого курса. — Владимир Петрович может устроить.

Где-то они умудрились скорифаниться.

Личный состав спортивного взвода на месяц раньше уезжал в летние лагеря, бегал, прыгал и представлял училище на соревнованиях.

— У меня и данных-то никаких нет, с чего это вдруг? — возразил я.

— Владимир Петрович сказал, что потренирует.

— Я учиться хочу, а не метать гранату и бегать полосу препятствий.

— Ну и правильно, — подытожил отец.

С курсантами из этого спортивного взвода на третьем курсе случилась неприятная история. Пятеро спортсменов, будучи в увольнении, отдыхали в кафе и повздорили с двумя бывшими зэками. Завязалась драка. Зэки, используя подручные предметы, отметелили четверых курсантов (пятый спрятался в туалете). За неуставные отношения отчислили всех четверых, не помогло даже заступничество начальника кафедры физического воспитания. Паламарчук две недели ходил чернее тучи.

— Чему я только их учил, б****, вырвалось у него. Капитан, похоже, больше всего переживал даже не за отчисление, а за то, что проиграли в драке.

................................................................................................................ 

Выпуск из училища по давней традиции наша группа решила отметить в том самом кабаке.

Войдя в зал в парадной лейтенантской форме и оглядевшись, за дальним столиком я заметил... Паламарчука. Капитан сидел в компании трёх молодых кавказцев и призывно махал мне рукой.

— Присаживайся, я сейчас.

Кавказцы, с толстенными шеями и покатыми мощными плечами, уставились на меня.

— Знаешь его? — прервал затянувшуюся паузу самый широкоплечий.

— Знаю, конечно.

— Борэц!

Кавказец сделал многозначительную паузу и, недовольный произведённым эффектом, подняв палец кверху, с оттенком почтения в голосе добавил:

— Мастэр спорта!

Сам он, видимо, ещё не заслужил этого высокого звания.

Вернулся Паламарчук с графином в руках. Разлив водку по рюмкам, произнёс:

— Ну, теперь уже можно, поздравляю с выпуском!

Потом, наклонившись ближе и заговорщицки подмигнув, вполголоса продолжил:

— Вот что я хочу тебе сказать

— Не иначе, выдаст государственную тайну, — подумалось мне.

— Мне кажется, что твой отец хочет со мной выпить. Но почему-то стесняется, — перешёл на шёпот капитан. Так ты скажи ему, что я готов.

— Обязательно передам, Владимир Петрович! — расхохотался я.