Де Валлен | 7

Венеция | Италия

Набережная около площади Сан-Марко заполнена людьми. Стивен тащит меня сквозь толпу, чтобы найти место, откуда салют будет виден лучше всего. Я отпускаю его руку и тут же отстаю. Мост, на который он успел зайти, уже перекрыт полицией, вернуться ко мне невозможно.

— Стой, где стоишь!

Я не двигаюсь. Холодно, глинтвейн в картонном стаканчике уже почти остыл. Стивен возвращается минут через двадцать — ему пришлось обойти целый квартал и выстоять очередь, чтобы вернуться на набережную. В руках у него два пластиковых бокала и маленькая бутылка «Вдовы Клико». Саше никогда бы не пришло в голову подумать о бокалах, пили бы прямо так, из горла.

До нового года полторы минуты. Кто-то поет, кто-то громко считает вслух. Я не успеваю загадать желание, как небо взрывается красными и белыми салютами.

— С новым годом, девочка! — Стивен отдает мне бокалы и разливает в них шампанское.

Во рту кисло. У Стивена в кармане находится пакетик с сахаром. Высыпаю его в бокал. Размешивать нечем, и он оседает на дне прозрачными кристаллами. 

В черном небе цветные всполохи, телефон вибрирует от сообщений. От салютного дыма у меня слезятся глаза.

В четверть первого люди растекается по узким переулкам. Из окон домов гремит музыка, справа танцуют, слева поют. Мужчина в красном колпаке Санта-Клауса, сверяясь с картой, ищет дорогу.

Мы садимся в первой попавшейся пивной. 

— Что ты хочешь? — Стивен крутит в руках цветную картонку со списком коктейлей.

— Суп.

— Не думаю, что в этом месте и в такое время...

— Сделаем! — перебивает его официант, умудрившийся расслышать мой ответ в шуме галдящей публики.

В пивной жарко натоплено. Я снимаю куртку, кладу ее на стул

— Кая, давай обсудим завтрашний день.

— Сейчас?


— Офис находится в Местре, — голос Стивена становится унылым и встревоженным, — Там нужно быть к десяти. Эти криптотрейдеры зубасты и очень пунктуальны. Пока мы доплывем на вапоретто до вокзала, пока сядем на поезд...

— Я никогда не опаздываю.

— Знаю, знаю, девочка. Рассчитываю на тебя. От них зависит очень многое.

Недавно точно так же о нем самом говорил Саша. А сейчас владелец виноградников, бывший военный летчик, волнуется о какой-то обычной встрече настолько, что не может не думать о ней даже в новогоднюю ночь.

Стивен протискивается к барной стойке, я смотрю по сторонам.

Наш столик у самого выхода. Молодой человек в темно-сером пальто и вязаном шарфе останавливается в дверях и, присев, начинает что-то собирать с пола. Люди входят и выходят, но он, не обращая на них никакого внимания, сосредоточенно продолжает.

— Это ваше, — он кладет мне на стол горсть мелочи и показывает на куртку, — Высыпалась из кармана.

И тут же исчезает в смеющейся, пахнущей пивом, расплавленным сыром и фейерверками толпе.

Этот город и его люди необычно добры ко мне. Я слышала о Венеции совершенно другое.

Возвращаюсь к себе только под утро. В выстуженной квартире тихо, не слышно ни соседей, ни продолжающих отмечать внизу, в траттории туристов. Переодеваюсь после горячего душа в пижаму. Уже почти засыпаю, когда кто-то начинает тихо скрестись в дверь. В узком, ограниченном длиной цепочки проеме — Стивен.

— Я подумал, — он смотрит на меня, на полурасстегнутую пижаму, — Выспись хорошенько. Хочу, чтобы ты была свежей.

Киваю и запираю дверь. Он уходит не сразу, его гулкие шаги по мраморной лестнице я слышу уже из спальни.

Просыпаюсь только к вечеру. Нужно выйти из дома, найти кофе, какую-нибудь еду и просто подышать воздухом.

На улице морозно. Сонные, замотанные в шарфы туристы с оранжевыми стаканчиками апероля толпятся у каналов, фотографируют нависшие над зеленой водой дома. Витрины блестят разноцветным муранским стеклом, из остерий льется запах помидорного соуса и чеснока.

Я останавливаюсь около моста Дьяволо — из освещенного окна магазина напротив на меня смотрит женщина. Карнавальная маска, украшенная морозными узорами и сверкающими стразами, закрывает верхнюю часть ее лица. Прикрепленные к маске пышные белые страусиные перья похожи на старинный, присыпанный пудрой парик. Накрашенные темно-красной помадой губы растягиваются в улыбке, рука в серебристой атласной перчатке приветственно поднимается и машет мне.

Я прохожу по мосту и толкаю магазинную дверь.

Внутри тепло. На стенах рядами висят маски из папье-маше: арлекины, коломбины, чумные лекари с длинными птичьими носами. 

— Ищете что-то в подарок или для себя? — на хорошем английском спрашивает женщина.

— Завтра у меня встреча с очень серьезными людьми. Я хочу...

— Понимаю.

Она выходит из-за прилавка и берет меня под руку.

— Для специальных событий у нас есть кое-что особенное.

В маленькой, полутемной комнатке стоит огромное старинное зеркало в деревянной раме с золотыми цветками и завитушками. Расписанные морозными узорами маски, с прикрепленными к ним страусиными перьями разложены на столе. Справа — ряд с бальными платьями восемнадцатого века.

— Примерьте вот это.

Темно-зеленое платье с пышным подолом и кружевными манжетами, черный, с глубоким капюшоном плащ, маска.

К встрече с пунктуальными криптотредейрами я готова.