Де Валлен | 6

Каррара | Италия

Покрытый белой пылью джип быстро взбирается по серпантину. На резком повороте машину кидает в сторону. Слетев с боковых сидений на пол, мы стукаемся друг об друга строительными касками, как повалившиеся кегли.

— Держитесь крепче, — не оборачиваясь, бросает водитель, — Дальше подъем будет только круче.

Сидящая по его правую руку Лила фотографирует каменные арки моста. Синяя строительная каска съезжает ей на лоб, защитный оранжевый жилет топорщится на плечах. Я смотрю на мост. Он идет от старого карьера и заканчивается темным, пробитым в скале тоннелем.

Джип с ревом продолжает нестись вверх. В окне мелькают деревья и серпантинные повороты. Мы останавливаемся на шестом.

С заваленной крупными обломками мрамора площадки видно бликующее на солнце море, две расходящиеся острыми вершинами горные гряды и сложенный из сахарных кубиков карьер. По его дну медленно ползает желтый игрушечный экскаватор. Такой же игрушечный грузовик разворачивается в клубах белой пыли, чуть поодаль брошен пустой железнодорожный контейнер, выкрашенный в ярко-розовый цвет.

Лила встает рядом со мной. Внимательно, как первая ученица в классе, она слушает Элио о том, как достают и распиливают многотонные мраморные блоки, как проверяют их на качество. Вечером она перескажет мне все слово в слово, не упустив ни одной детали и цифры, а пока я смотрю, как крутится вокруг собственной оси желтый игрушечный экскаватор.

После короткой остановки мы едем еще выше. Круглое лицо Лилы белеет от холода и висящей в воздухе пыли, зеленые глаза за ненакрашенными ресницами слезятся, но ей очень нравится быть тут, на вершине мира. Я смотрю на ее прямые черные волосы, торчащие из-под строительной каски, на витой шнур с алмазными насадками для пиления мрамора, который дал ей подержать Элио, и думаю о том, что в соседней деревне делают лучшее в мире сало. Хорошо бы успеть туда на обед.

Внизу, пока все пьют кофе и обсуждают перспективность инвестиций в добычу, я захожу в сувенирный магазин. На полках мраморные вазы, подсвечники, статуэтки, разделочные доски и пробки для винных бутылок. У кассы, на подносе, разложены покрытые красной глазурью каменные яблочки, соединенные по три проволочными черенками. Беру их для Лилы. 

Она сдержанно радуется, а когда никто не видит, виснет у меня на шее и многословно благодарит. Мне нравится, как ее мягкое тело прижимается ко мне, нравится жаркий шепот, пересохшие от мраморной пыли губы и кофейное дыхание. Я глажу ее по холодной щеке.

Вечером мы едем в Лукку. Квартира, где остановилась Лила, находится в длинном переулке, сразу за площадью Сан-Микеле. Переулок заставлен мусорными баками, дорогу нам перебегает крупная крыса. Лила взвизгивает и прячется мне за спину.

— Она идет по своим делам, — я помогаю открыть дверь, — Мы по своим.

Я жду, пока Лила примет душ и переоденется к ужину. Квартира небольшая: гостиная, соединенная с кухней, и спальня с высокими окнами и старинной мебелью. Пол в спальне выложен белыми и коричневыми плитками с черными элементами.

— Смотри, — слышу я ее голос.

Она завернута в полотенце, с темных волос на загорелые плечи стекают струйки воды.

— Там на полу, — она показывает рукой, — Маленькие свастики. Видишь?

Я смотрю себе под ноги. Черные элементы с загнутыми под прямым углом концами действительно складываются в ровные ряды древних знаков. 

— Это символ солнца, — Лила снимает с себя полотенце, — Благополучия и успеха. И перемен к лучшему.

Она надевает красное обтягивающее платье, красит губы, убирает волосы в свободный узел, и я готов согласиться, что все случившиеся перемены — к лучшему.

Мы ужинаем в ресторане за углом флорентийским стейком. Лила слово в слово пересказывает услышанную от Элио информацию. Я пропускаю мимо ушей детали и цифры — инвестиции в добычу мрамора не интересуют меня, купить кусок карьера я не готов.

Мы возвращаемся через два часа. Лила в приподнятом настроении, я же после долгого дня и тяжелой еды хочу только спать. 

— Ты ведь останешься? — она смотрит просяще.

Мне все равно. В кровати с ней приятно, и она умеет не докучать после. 

— Располагайся, я сейчас.

В спальне душно. Я открываю окно, снимаю пиджак, вешаю его на спинку стула. Пола пиджака глухо стукается о деревянную ножку. Там в кармане — шарик из полированного мрамора с серебристыми разводами. Из всех других, сложенных в корзине, стоящей в дальнему углу сувенирного магазина, Кая выбрала бы именно такой.