Рецензия на фильм «Анора» 2024

Привлекает к этому фильму, казалось бы, немало волнующих русского зрителя вещей. Ни много ни мало фильм удостоился Золотой пальмовой ветки на Каннском фестивале, — а русскому менталитету всегда, знаете ли, хочется быть поближе к французам с ихнею утончённостью; был выдвинут на Золотой Глобус и Оскар. К тому же, как пятна на солнце, его повсюду изукрасили физиономии известных российских актеров: Юрия Борисова, Алексея Серебрякова и т. д. (Юрий Борисов также был выдвинут на соискание многочленных премий — но урвал почти что ничего, самую какую-то завшивленную малость).

Больше всего, по уже сложившейся традиции, русских зрителей интересовал вопрос: насколько ненавистные пиндосы злонамеренно и уже какой раз подряд надругались над русской культурой и самостийным русским человеком; многих до просмотра преследовал образ Саши Коэйна с его антиказахским «Баратом», и многим заранее виделась «Анора» как изощренное надругательством над Россией, ведь за любовь к России никто Золотую пальмовую ветвь давать не будет — иное дело злая насмешка, плохо вуалированная ненависть к ней. И синопсис к фильму как бы заранее говорил в пользу этой версии. Стриптизёрша Анора (кстати, тоже казашка) знакомится с молодым и красивым нуворишем, родом из России, быстро влюбляется, быстро выскакивает замуж — но у Вани также быстро обнаруживаются родственники в России, и это не кто иные, как прославленные на весь мир своим хамством и варварством — русские олигархи. Папа и мама Вани едут в Штаты, чтобы спасти от коварства падшей женщины их неразумного сына, подключая одновременно для этой цели целый штат их заморских слуг, каких-то армяней, каких-то полубандитов, адвокатов, чьи мордочки, как нам всем известно, в пушку. К тому же, фильм снимал режиссер с репутаций «сомнительного» человека. — Это был постановщик нашумевшей «Красной ракеты», — пошлого, вульгарного, как думают многие, фильма, — не кто иной, как мистер Шон Бейкер.

Однако вышло все иначе, чем я предполагал, — совсем не скандально, без блеска и шика, без намека на большой талант и даже на большой скандал. И вопрос: за что вообще хвалят этот фильм, встал по его просмотру для меня в приоритете. И даже возникла мысль о закулисном заговоре арт-элиты (хорошо, к примеру, известно, что по странному стечению обстоятельств продюсировала «Анору» та же кинокомпания, что «Титан» и «Треугольник печали», то есть, кто еще не догадался, предыдущих победителей Каннского кинофестиваля). Но если о «Титане» и «Треугольнике печали» можно говорить долго, то об «Аноре» много не скажешь, если, конечно, не начнешь сам от себя что-нибудь выдумывать. — Мы фабрикуем смыслы, даже зная, что никаких смыслов больше не существует. Для современных критиков это что-то вроде вредной привычки: все знают, что никакого смысла в фильме нет и в помине, но жить без смысла, куда сложнее, чем врать себе, что смысл все же есть, делать таинственное лицо, подмигивать и нашептывать вслед за этим в ухо: «Смысл, конечно же, есть — но это месседж для не большой группы посвященных».

А вот и список лиц, кто участвовал в создании этого месседжа для не большой группы посвященных:

Постановщик:

Шон Бейкер

— Ничего толком не показал, впрочем, фильм не то чтобы плохой, но и не то чтобы очень хороший.

Сценарист:

Шон Бейкер

— И в этом амплуа, как раз главная звезда фильма. Все дело в диалогах: они были очень непосредственны и, как правило, хороши.

Композитор:

Джозеф Капальбо

— Видно, в детстве мне на ухо медведь наступил — но музыки я почему-то не запомнил.

Актеры:

Майки Мэдисон (Анора)

— Играла посредственно, что не помешало ей получить ряд престижных индивидуальных кинопризов. Мы знаем эту девушку прежде всего по фильму «Однажды... в Голливуде» Тарантино, ведь именно ее в самом конце фильма сжигает из огнемета герой Леонардо ДеКаприо.

Марк Эйдельштейн (Ваня)

— Играл — посредственно.

Юрий Борисов (Игорь)

— Играл — посредственно.

Дарья Екамасова (мама Вани)

— Играла — нормально.

Алексей Серебряков (папа Вани)

— Был лучше всех, не смотря на эпизодическую роль.

Армяне (армяне) 

Как и сценарист — главные звезды фильма: именно они, а не кто другой сделали его живым и довольно смотрибельным. Армяне и играли армян. Именно такими точь-в-точь они были и в Сочи, лет так десять тому назад. 

Этот фильм любопытен тем, что в нем нет ни антагонистов, ни протагонистов, ни хороших, ни плохих. Все портреты — реалистичны.

Ваня — обычный молодой человек, как и многие отпрыски олигархов, гедонический прожигатель жизни; он женится, потому что женится, потому что не подумал о последствиях и потому, что ему просто — все равно. Разводится — он по тем же соображениям. Анора — обычная молодая женщина, ни хорошая, ни плохая, стриптизёрша с весьма посредственной формой груди, она выходит замуж за Ваню, потому что ей кажется, что она влюблена в него; вопрос о том, что она, по сути, выходит замуж за «кота в мешке» ее, кажется, не особенно интересует. Впрочем, на фоне супруга она выглядит куда менее инфантильной. Игорь — то ли бандит, то ли вообще неизвестно кто, в принципе — добрый малый; мы знаем о нем, что у него есть бабушка, и он ее, кажется, очень любит. Армяне и есть армяне. А мама и папа Вани — те самые зловещие русские олигархи, мало чем отличаются от всех обычных людей: они просто желают сыну добра. В итоге пазл сложился именно так, как и мог только сложиться, — в наибанальнейшую историю, в какой никто не умрет, никто, толком, даже не пострадает.

Но есть изюминка! — Это не просто банальный фильм о банальных людях — и в этом даже проглядывает влияние на Бейкера советского и российского кино — он еще сакрализованно банален, то есть банален в квадрате, даже концептуален в связи с его нарочитой банальностью. И хоть этой телеге уже миллион лет — многие критики, за отсутствием лучшего, по-прежнему видят в этом интеллект и хороший вкус. А я не вижу... Я скорее вижу, что жизнь стала настолько банальной, что режиссерам просто нечего больше снимать.

Любой книге, любому фильму нужны три вещи: энтузиазм, тайна и герой, — но в этом мире не осталось энтузиазма, тайн и героев. Впрочем, зритель может думать о фильме обратное моему. В конечном счете, он аунтентичен окружающему его гнилому миру, и в этом смысле — ему мало, что можно предъявить. Аутентичен он, очевидно, стандартам и идеалам мейнстрим.