Не замерзай

— Да не буду я пересаживаться! Что непонятного?

Я смотрел на наглую толстую тётку, которая, стоя в проходе, перетягивалась через два соседних кресла и тыкала мне пальцем в плечо.

— Ну, вам же никакой разницы! Только что у прохода!

— А я возле окна люблю. У вас здесь что, родственники сидят?

Тётка опешила:

— Нет у меня родственников. Хотя… Есть дядька по линии матери, но он в Уфе живет.

Мне стало казаться, что она не в себе.

— Причем тут Уфа, женщина? У меня билет на это место. Понимаете?

Тётка снова ткнула меня в плечо.

— А ряд?

— Что ряд?

— Мой любимый. Шестнадцатый.

— Замечательно. Но я-то тут причём?

Толстуха тяжко вздохнула:

— Очень люблю шестнадцатый и возле окошка. Идеальное сочетание.

Я тоже вздохнул.

— Ну так попросили бы на регистрации. В чём проблема?

— Не интересно, - не унималась баба, - Когда посадочный выдают, я всегда гадаю, повезёт с местом или нет.

— И часто везёт?

— Ещё ни разу.

Мне почему-то стало приятно от её невезучести.

— Вот и научитесь смиряться с горечью. У вас, кстати, какой ряд?

— Одиннадцатый.

— Одиннадцатый? Барабанные палочки! Ну так и идите туда. Там офигенно! Скоро жрачку раздавать будут. У вас место в проходе. Ближе всего к еде.

Возмущению тётки не было предела:

— Это ты сейчас, сволочь, на что намекаешь? Что я толстая?

— Я такого не говорил. Не передёргивайте.

— Пусть тебе жена передёргивает, упырь, — взвилась тётка, — Имя свое назови!

Мне это надоело, и я нажал кнопку вызова стюардессы.

— Имя! Имя назови, аксолотль сексистская! — не унималась толстуха.

Подоспевшая стюардесса едва могла протиснуться между соседним рядом и задницей тётки.

— Что случилось?

Я кивком указал на женщину.

— У меня ничего. Это вот у пассажирки проблемы какие-то.

Стюардесса смотрела на меня с нескрываемой агрессией.

— Но кнопку не она нажала, а вы. Не так ли?

— Всё верно, — не сдавался я, - Нажал кнопку я, а разбираться должны вы.

— Вот мудило, — коротко бросила девушка и спокойно удалилась восвояси.

Толстуха торжествовала:

— Съел, говнюк? А ну проваливай с моего места! Ишь, расселся князем, гад.

Я скрутил смачную фигу:

— А это видела? И не тычь в меня пальцем, он чебуреком попахивает.

Тётка взвизгнула:

— Хамло поганое! Я вегетарианка!

— В каком месте? – рубанул я, продолжая показывать фигу.

В этот момент объявили, что самолет, наконец, готов к взлёту. И оппонентку заставили сесть на место.

Сидящий рядом со мной мужчина в шерстяном свитере осуждающе покачал головой.

— Зря вы так.

Я был удивлён и возмущён одновременно.

— В каком смысле, уважаемый? Я сижу на своём месте согласно билету. Специально купил возле окна. Заранее, со скидкой. Выбрал еду в меню. Рыбу в сливочном соусе. Рыбки хочется, понимаете? И рыбу эту сраную, принесут именно сюда. Сидел тихо, никого не трогал. Пристегнулся. Телефон отключил. В окно смотрел. Мечтал, может быть. А в меня стали жирным пальцем тыкать. И вы мне говорите…

Мужчина положил ладонь мне на запястье.

— Не заводитесь. У ситуации всегда есть вторая сторона, которую вы в силу очевидных обстоятельств рассматриваете предвзято и весьма однобоко. Ну сами посудите, что бы произошло, пересядь вы сразу?

— Ничего хорошего. — буркнул я и убрал руку с подлокотника.

Мужик не унимался.

— Но и плохого ничего. Вы могли встать, улыбнуться ей и ещё до первого тычка пальцем освободить место, принадлежащее вам по праву.

— Зачем?

— Дослушайте, не перебивайте. Только представьте. Вы встаёте, улыбаетесь и не только уступаете женщине место, но ещё и спрашиваете, не нужно ли ей помочь перенести вещи. Она садится возле окошка на свой любимый шестнадцатый ряд. Вы приносите её вещи и сразу же идёте к стюардессе. Не вызываете её, а идёте сами. Понимаете?

— Нет.

— Вы сообщаете стюардессе, что рыбку в белом соусе теперь следует подать не на ваше место, а на место бодипозитивной дамы. Но если что, то вы вообще не голодны и даже пить не хотите. Садитесь на место возле прохода и спокойно засыпаете.

Чувак меня начал выбешивать, но я держался.

— И в чём смысл?

— Не кипятитесь.

— И в мыслях не было.

— Перестаньте. Я же вижу, вы весь как на иголках. Позвольте, я продолжу?

Я сделал глубокий вдох.

— Валяйте.

— Рассмотрите эту ситуацию иначе, абстрагировано. К вам с просьбой обратилась женщина…

Моё левое веко начало неприятно подёргиваться.

— Обратилась с просьбой? Вы же сами всё видели!

— Успокойтесь. Я же говорю, абстрагировано. К вам обратилась женщина буквально с просьбой исполнить её мечту. Ей ведь ещё ни разу не повезло сесть на шестнадцатый ряд. И чтобы обязательно возле окна. У вас есть мечта?

— Несомненно!

— Мечтаете, чтобы я заткнулся и горел в аду?

— Бинго!

Не кричите. Дослушайте.

— Хорошо, — почти прошипел я, — Весь внимание.

— Так вот. Вы исполняете мечту этой женщины. Избегаете тычков пальцем в плечо и пересаживаетесь на пять рядов ближе к выходу. То есть после посадки вы на несколько минут вашей жизни будете опережать все будущие события. Причём вещи вы уже перенесли, и возвращаться за ними сюда вам не нужно. Вы сидите у прохода, а значит, встанете тоже первым. Те, кто у окошка, обычно позже всех выбираются.

Мне вдруг стало совершенно очевидно то, почему в самолётах нет железных вилок. Коленная чашечка мужика вызывала во мне странные позывы. А он все усугублял и усугублял.

— Скользкая мерзкая рыба в белом соусе вам не досталась, что для вашего желудка совершенно очевидный профит. Я изучил меню перед взлётом. К рыбе идёт на гарнир киноа.

— Чего?

— Соответственно, вы могли бы скушать то, о чём даже представления не имеете. Как на это отреагировал бы ваш организм, одному Богу известно. А если бы сверху ещё в себя томатный сок залили…

— Чай!

— А какая разница? Вы только вдумайтесь, какая каша у вас в животе. А на одиннадцатом ряду, между прочим, сидят две очаровательные молодые девушки. Вы женаты?

— Нет.

— Я так и думал. Это ли не ваш шанс? Ведь есть некоторая вероятность, что одна из девушек могла бы украсить вашу жизнь. А при известной доле везения вы могли бы заплести интрижку сразу с двумя. У вас было с двумя?

Такой вопрос сбил меня с толку.

— Нет. Пока.

— Вот видите, как всё печально. Но вы решили отстоять свою позицию. И что в результате?

— А что в результате?

— Вы сидите возле окна с малоприятной для вас супружеской парой.

Я посмотрел на первое кресло, на котором скромно расположилась весьма привлекательная женщина. Наклонившись немного вперёд, я спросил:

— Вы правда супруга этого философа?

Женщина мило улыбнулась.

— Конечно. Пятнадцать лет, душа в душу. В самолёте познакомились. Вы дослушайте. Женечка, и не такие кружева распутывал. Он у меня умница.

Я посмотрел в окошко. Самолёт плавно скользил меж пушистых облаков по голубому небосводу.

— Слушаю вас, Евгений.

Мужчина улыбнулся.

— Вот и славно. И так. Вы сидите теперь у окна с людьми, которые вам докучают. У вас болит истыканное плечо. Вам вот-вот подадут мерзкую рыбу. Вы тыкали фигу в лицо женщины, чью мечту буквально растоптали. Вас обозвала стюардесса, и сейчас она, вероятно, сообщила другим членам экипажа, что на этом месте сидит беспокойный, неуравновешенный мудлон. Теперь весь полёт на вас будут смотреть как на изгоя. А на одиннадцатом ряду, у прохода томится человек, которому ещё ни разу не повезло. Вегетарианка, между прочим. Что вы вообще знаете о её жизни? У неё только дядя в Уфе. Тоска и одиночество. И мы ведь с вами не в солнечный Монте-Карло летим, а в Анадырь. Где снега по пояс и жуткий ветер. А у вас даже душевного тепла не осталось, чтобы согреться.

В это время табло «Пристегните ремни» погасло, и в салоне стало оживлённо. Через несколько секунд в проходе показалась «моя» толстуха. Она стояла и молча смотрела на меня большим и зарёванными глазищами. Её толстенький палец снова потянулся к моему плечу, и я не выдержал.

— Простите, девушка, вас как зовут?

При слове девушка тётка словно преобразилась. Щеки порозовели, и она как-то растеряно улыбнулась, совершенно не ожидая такого поворота.

— Вера.

Я тоже улыбнулся.

— Вера. Какое замечательное имя. У вас ручной клади много?

Женщина покачала головой.

— Только сумочка.

— Знаете что, Вера, — я расстегнул ремень безопасности, — Садитесь к окошку. Там солнечно, облака и голубое-голубое небо. Такое же ясное, как и ваши прекрасные глаза. Вы не волнуйтесь, я предупрежу стюардессу, чтобы вам еду вегетарианскую сюда подали.

Я протиснулся мимо супружеской пары, которая делала вид, что мирно дремлет.

— Вы извините меня, пожалуйста. День сегодня с самого утра не задался. Нервы. Вас по прилёту встречает кто-то?

Вера была совершенно изумлена происходящим.

— Нет. Я вообще лететь не должна была, просто…

— А меня встретят. Вы не переживайте, я вас подвезу, куда скажете. Садитесь.

Я уже не слышал, что Вера говорила мне во след, и проворно пробирался к одиннадцатому ряду, где действительно сидели две очень привлекательные девушки, которые так приветливо мне улыбнулись, что у меня стали приятно покалывать кончики пальцев. Перед тем как сесть, я обернулся и увидел, как мне подмигивает очаровательная супруга Евгения.

И я ей тоже подмигнул.

Теперь в Анадыре я точно не замёрзну. Как пить дать.