Пельмени. 5

Сегодня был очень красивый рассвет, а вчера очень красивый закат. Ночь была тёмной и безлунной, но звёздной. 

В жизни было много ключевых моментов, которые сработали накопительно, от которых не отвернулся, которых не стёр. Ладно травмы и починки — скрипишь и едешь. Ладно закрытия-открытия — пронесло и рад. Но, например, когда жизнь покидает, чуешь каждое мгновение, а она за это мгновение и покидает, и всё уже обосрался бездыханно, а душа говорит «жить, жить, жить». 

Жить.

И только потом понимаешь, насколько не властен ни над чем, кроме своего выбора слова, мысли, действия. 

Так ладно своя жизнь. А когда чужая, которая дорога тебе, когда она у тебя отнимается, чужая дорогая тебе жизнь. 

Когда выбор понимания — вопить за что, или понять для чего. Властен ли я обладать хоть чем-то. Кто я вообще. 

И увидел грубо протоптанные мной цветы и деревья, увидел тропу, заваленную моим мусором, вдоль неё стояли люди, в которых я плюнул и оттолкнул, увидел ободранных на мои шапки котяток, увидел дохлую жабу, разлагающуюся в моём сердце. 

Потому понял, что в игру с закидыванием невода я наигрался. 

Что кокос лопнул, а молоко убежало. 

Что есть великая разница между «Отче наш» и «божечки мои». Что поклонение Культу жареного петуха с упованием «Да приидет и клюнет» — не мой путь. 

Понял, что не хочу быть услышанным я, хочу чтобы было услышано слово. 

Что не будет бонуса чтобы бац и всё, кранты всему. Будет гнить, разлагаться, мутировать, нарывать, гноиться. Так, что чирей почитается цветком, уродство уникальностью, извращение нормой. То есть, всё как идёт. Понял, что это я добровольно и самостоятельно оплатил топливо этого двигателя своей жизнью, своими поступками. 

 

Понял, что благодарен. 

 

Встал и пошёл. Устал — прилёг. Ем, чтобы в организм поступало нужное. Утреннюю разминку делаю чтобы, да потому что приятно. Судьбу не искушаю. Умру — в мире ничего не изменится. Те, кто якобы от меня зависят, от этого не умрут. 

 

Пелевин:

Есть уйма специальных учений, содержащих самые радикальные трюки и техники. Но я не испытываю к этим технологиям особого доверия — они ненадежны, рискованны и трудны. И они не для всех. Жирный пьяница может прочитать в учебнике акробатики описание арабского сальто, но вряд ли попытка воспользоваться этим тайным мавританским знанием приведет к чему-то, кроме синяков и переломов.

Зато есть одна простая проверенная техника, срабатывающая всегда. Медленный, но самый надежный способ перемещения в счастливые миры описан во всех древних книгах — в той их части, которая посвящена, сорри за банальность, заповедям. Они, в общем, везде одни и те же, эти техники правильной жизни. И жить по заповедям очень непросто («не лги, не убий, не укради» и так далее ведь относится не только к физическим проявлениям, но и к состояниям ума).

«Не лги, не убий, не укради» — это не мистическая жертва, которой требует от нас Господь в силу своей непостижимой субъективности, и даже не классово и социально обусловленный регулятор фертильности и социального этикета, а просто инструкция по плаванию в вечности. Можно плыть брассом, можно кролем, можно по-собачьи — учений в мире хватает. Но если мы действительно плывем, мы перемещаемся в другие вселенные, причем сразу.

 

Созданному, явленному, присуще создавать, это естественно. Живому — жить. Жизнь — счастье, это естественно. Иначе — неестественно.

Ощущая собой жизнь, как явление, счастьем, обнаруживаю, что жизнь как обитание в среде — не счастье. Глядя на среду, замечаю, что дышать воздухом — счастье, а покупать его — не счастье. 

Среда дыхания — счастье, среда быта — не счастье. 

Жизнь, как явление, проживается в обеспечении воздухом себя. Это — не счастье. Стремление обеспечить себя максимальным количеством воздуха для более комфортного дыхания — абсурдно. Но мне нужны вот такие штаны, а не те. Хочу, тешит. Достоин таких штанов. Возможно, жёлтых. 

В абсурде среды быта живое принимает абсурд за среду дыхания. Приняв абсурд за норму, живое с готовностью делает противоестественное. Противоестественные средства добычи счастья. Противоестественные радости. Мозгу всё равно, что перерабатывать, мозг всегда найдёт решение. Принять решение не решать тоже решение. 

Предела познанию нет. Познавать абсурд противоестественно. 

Нет предела достижениям количества. Сколько нужно для счастья, расхожий вопрос. Мозг принимает решение. Мне нужны малиновые штаны. Их отсутствие меня тревожит, делает несчастным. 

Чем руководствуется мозг — сердцем, или своими познаниями абсурда.

Чтобы билось сердце живого, живому нужно дышать. В жидком виде вода мокрая. Неумеренное тепло сжигает. Это естественно.

Естественное называется Богом. Бог — счастье. Всё остальное — полоса препятствий. Сколько сам себе наставишь препятствий, столько и будет. В сердце их нет. Но чем руководствуется мозг. 

Стать счастливым, когда сидящего на соседнем пне распинают — противоестественно. Это аксиома. Возможно лишь абсурдное счастье в абсурдной среде.

Естественное счастье, истинное, в этой среде не живёт. Но оно направление сердца. Потому жить в его направлении — выбор. Жить так, как зовёт Бог.

 

Церковь закрыта, у неё часы работы. Нет надобности здесь держать её открытой. Некому придти. 

Рядом кладбище. Фотал, но бросил. 

Шёл и плакал. 

Большая ограда семейная, мангал с запирающейся навесным замком крышкой. Понимаете. 

Муж и жена 36 и 38 гр, умерли с разницей в три месяца в 99 году. Нет жизни без. Понимаете. 

На оборотной стороне гранитной плиты одного мёртвого мужчины — красивый микроавтобус мерседес. 

На другом потом увидел бэху. Зашёл. Три камня, три могилы и ещё места на пару камней. Дед, бабка и внук Костя, 22 года. Понял я, бэха на памятнике это как игрушки на детских могилках. И места для его родителей, детей деда с бабкой. Но пока — стол и скамья. Живые приходят к мёртвым, посидеть на земле, в которую потом лягут. Понимаете.

Андрюшенька, полгода. 

Рома, апрель, без двух месяцев 30. 

На одном кресте две таблички с разными фамилиями и датами. 

Сергей, 75 — 97, на фото армеец. В те годы солдаты гибли преимущественно в одной территории. 

Семейная, пятиместная. Пятикомнатная ага, 4 заняты, три разных фамилии, по датам и отчествам можно предполагать степени родства, у всех очень хорошие лица, просто очень хорошие лица, лица хороших людей. 

 

Мы все одни, каждый из нас один. Не в смысле единственный. Просто один. Нас родили и выкормили, научили повадкам, присущим виду. Кому-то оставили нору, кому-то нет. У нас были или есть друзья. Если ограничить до сути по реалиям общества — друг, это тот, с кем вы друг друга ещё не кинули. Наши супруги — это те, с кем можно быть одинокими вместе. Наши дети наполняют наше бытие видимостью смысла. И всё это так было, есть и будет, пока каждый, мы, пока я не стану человеком. Пока не приведу себя к понимаю, осознанию и соответствию.

В сотне метрах пыхтит трактор Беларусь, собирает с поля какую-то зелёную труху, сыплет в прицеп.

 

Позвонил маме, она перебирала картошку. Хотел сказать, как люблю её, и что все слова это всего лишь слова, и чтоб жила долго и не болела. Что очень благодарен ей. Вместо этого сказал, что на кладбище много детей, а потом не смог говорить, отключился, вышел, поехал, и сразу вижу в поле это. 

И мне так посветлело. Мне не темно, но посветлело. 

Там человек и двое разнополых детей. Дед, внучка подросток и паренёк лет двенадцати. Запустили трёх воздушных змеев разных цветов. 

Я пошёл в поле, чтобы быть к ним ближе. Но не настолько, что нарушить их единство. 

 

Не верю, а знаю. Нажимая на клавишу включателя, не сомневаюсь, засветится ли. Если не засветится, то починю. 

 

Возвращался в город. Издалека светились крупно буквы на мосту: ХР ВАС ПОДЬ. Вблизи оказалось, что это «Храни вас Господь». Просто светится не полностью. Лампочки перегорели, или за несвоевременную оплату электроэнергии ограничение по тарифу, или маркетинговый приём. Всё по дороге светится — Татнефть, строительный рынок, московская область, шаурма 24, чайхана 24, цветы 24, интим 24. 

Такова ситуация, таков баланс. Обществом блюдётся свечение того, что важно, сортируясь по целевым группам.

Но, раз не окончательно погасло важное мне — значит, кто-то тоже его чинит. 

Мы одни, но не одиноки. 

Спасибо. 

Аминь. 

+++

2020-2024