Пельмени. 3

Было так, что пьяный человек на улице привлекал отрицательное внимание, слово «пьяница» было ругательным. Конечно пили. Но говоря «отец бухал жёстко и беспредельно» я приуменьшаю, потому что нет такого слова подходящего. Сильнее пил только мой дед, отец мамы, но то иного масштаба личность. Дед пил ни для чего иного, как для забытья, и достигал его в темпе ускоренном, он вливал в себя требуемую дозу, курил, вливал ещё, и — да какие стопки, только стаканы. Но если у деда были перерывы, то отец просто пил всегда. 

Папа так, свободный художник, где стенгазету, где мозаику. А дед до дома ни разу не доехал, даже когда освобождался дважды. Сел, когда бабушка была беременна моей мамой. Вышел, когда мама была беремена мной. Звёзды, шрамы. Он нос свой проиграл в карты и отрезал. 

 

Баню дед построил сразу по освобождении, из брёвен, выловленных в реке, по которой ещё шёл лесосплав, начатый моим прапрадедом в ссылке. 

Потом к ней пристроили летнюю кухню, заливали шлакобетон, шлака там много. В опалубку были заложены разбитая мной чайная чашечка, оранжевая в крупный белый горох, и колонка, которую не удалось вбить в грунт за несколько попыток, упирались в камень. В огороде постоянно всплывали кости крупных животных, подковы, и монеты 20-30х годов, лишь однажды всплыла большая медная монета девятнадцатого века. 

Это было другое моё детство, параллельное тому, где котлован, казахи и степь. Это была Сибирь, деревня, лес, реки, и гидросооружения электростанции, по направлению дыма из труб которой издревле предсказывали погоду. 

Суровые времена. Шкура за лето обугливалась и переставала сгорать и слазить. Пятки превращались в подошвы кирзачей и не чувствовали даже стёкол. По огороду хаотично всходила малина, прошедшая путь от куста через жкт и посеянная сразу вместе с удобрением. 

Мак был просто цветком.

Дома соседям строили миром. 

Дети, животные и домашняя птица гуляли по улице без присмотра. 

Асфальт в селе появился перед приездом Ельцина. Когда однажды шахтёры вылезли из окрестных подземелий наружу, ужаснулись и пошли стучать касками по мавзолею, требуя хлеба. 

Хлеб был дан. Мы сила, решили шахтёры, наелись хлеба и заснули. Пока спали — образование стало платным, автомобили импортными, началось и закончилось несколько несомненно победоносных войн, кредитная система стабильной, а приватизация завершённой. 

Асфальт с той поры не обновлялся. 

 

У нас в селе был Зорро. Многие хотели его поймать, тщетно. Было несколько многометровых надписей кистью белой краской на подходящих поверхностях вдоль участка трассы, проходящей через село. Помню одну, потому что она просуществовала несколько лет. На ржавом строении, которое перестало быть чем-то ещё до моей памяти. Посмотрите как едут буржуи в своих машинах как они кормят своих собачек и кошечек — так гласила надпись. И подпись Зорро. Его личность так и осталась тайной. Это было до девяносто третьего года. Потом на месте ржавого строения появился азербайджанский магазин Каспий. Сейчас на том месте сетевой супермаркет.

 

Всё идёт по плану. Протесты заведомо саморазрушающи и никогда не направлены в цель.

Если тысяча гринписовцев сожгут себя живьём на каком-нибудь майдане воскресным полуднем, требуя остановить убийство вомбатов, то их объявят террористами и возненавидят. 

 

Проходя рядом с зоомагазином, услышал спор. Шиншиллы из одного аквариума спорили с морскими свинками из другого. Темой спора была востребованность в социуме. Возможно, это был террариум. 

 

Терра. 

Два полушария, левое-правое, южное-северное, на одном фурункулёз, в другое колют средство от засора труб под видом лекарства от пневмонии. Когда является геморрой, жители полушарий ссорятся. Но лошадь давно сдохла. 

Территория. 

Один человек обратил внимание на отсутствие подробных карт в обширном горном регионе на стыке нескольких стран в Азии. Выяснилось, что жители этого региона объединены общим убеждением — если к вам пришли люди и рассказывают, как жить правильно — нужно бежать. У них нет государственности, нет иерархий общества и вертикалей власти. Они приспособили свой рацион и добычу пропитания под готовность быстро покинуть места и уйти. Они не устраивают плантаций, чтобы их не отравили враги. В этом регионе, политически относящемся к разным государствам, живут люди разных наций и религий, между собой враждующие или дружащие, но в одном схожие — когда к ним пришли солдаты устраивать детские сады, чтобы учить их детей читать, писать и говорить на чужом языке — они забрали своих детей и ушли. Те же, кто дорожил грядками больше, чем детьми — получили снилс. 

Есть исследователи, которые считают, что эти люди не сами ушли в горы от государств, а их туда загнали мирные соседи.

Если бы в тех горах было золото, их снесли бы вместе с людьми. 

 

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»:

Вот почему я созвал воспитателей и сказал им:

— Ваш долг не убить человека в маленьких людях, не превратить их в муравьев, обрекая на жизнь муравейника. Меня не заботит, насколько будет доволен человек. Меня заботит, сколько будет в нем человеческого. Не моя забота — счастье людей. Кто из людей будет счастлив — вот что меня заботит. А довольство сытых возле кормушки — скотское довольство — мне не интересно.

Не снабжайте детей готовыми формулами, формулы — пустота, обогатите их образами и картинами, на которых видны связующие нити.

Не отягощайте детей мёртвым грузом фактов, обучите их приёмам и способам, которые помогут им постигать.

Не судите о способностях по лёгкости усвоения. Успешнее и дальше идет тот, кто мучительно преодолевает себя и препятствия. Любовь к познанию — вот главное мерило.

Не учите их, что польза — главное. Главное — возрастание в человеке человеческого. Честный и верный человек гладко выстругает и доску.

Научите их почтению, потому что насмехаться любят бездельники, для них не существует целостной картины.

Боритесь против жадности к вещному. Они станут людьми, если вы научите их тратить себя, не жалея; если человек не тратит себя, он закостеневает.

Научите их размышлению и молитве, благодаря им расширяется душа. Научите не скудеть в любви. Чем заменишь любовь? Ничем. А любовь к самому себе — противоположность любви. 

 

Пересмотрел мультфильм про поросёнка Фунтика. История поразила. 

Ребёнок, обманывая детей и стариков, брал у них деньги и отдавал своей хозяйке — Жадности. В мультфильме она зовётся Госпожой Белладонной, прекрасной женщиной, хотя выглядит совсем иначе.

Каждая детская слезинка — это монета, — говорит она.

Совесть побудила Фунтика оставить постыдное ремесло и бежать от своей госпожи. Но от жадности так легко не избавиться, по его следу уже идут её слуги — полицейские во главе с воспарившим генералом.

Фунтик рыдал, он заблудился, он раскаивался, он не знал, как жить дальше. В этот момент к нему явился Фокус. Фокус был правильным, он был человек. Он творил чудеса, но утверждал что это всего лишь фокусы.

Обезьяна спутник человека, повторяет за Фокусом, слушает его. Порыв обезьяны — бросить грязью в недоброжелателей. Но человек думает иначе и говорит «да, это плохие люди, но у них могут быть хорошие дети».

Фокус предлагает Фунтику ехать с ними. И тот радостно соглашается.

Едут, увязли в болоте. Обезьяна ругает местность. Человек говорит ей «не ругай чужого дома».

Бегемот в болоте. Прежде был отравлен Белладонной, жил для неё, но чужая жадность победила его, отняла материальное и бросила в грязь. Узнав о цели их путешествия, он охотно помогает им и присоединяется к миссии — добраться до города и рассказать людям о кознях жадности.

Выясняется, что госпожа — владелица нефти. 

Слова из песни мультфильма: Всех нужнее и дороже, всех доверчивей и строже в этом мире доброта.

И ещё: Принимая как награду сердца маленького стук. 

 

Двоюродный дядя, Валентин, увлекался фотографией, жил в получасе ходьбы. Сын старшей сестры моей бабушки, Клавдии. Клава родилась в Тутуясе, в первое время ссылки. Государство осудило и сослало её деда, моего прапрадеда в посёлок Тутуяс за то, что у него были дети, внуки, корова и куры. Дети сказали — «Тятя, мы тебя не оставим», и отправились в ссылку вместе с родителем и своими детьми. Оказалось, что посёлок Тутуяс на тот момент — точка на карте. Их высадили в снег и сказали — «Вот ваш посёлок, живите тут, валите лес и сплавляйте его по реке». Первую ночь они переночевали в шалашах, потом вырыли землянки, потом построили избушки. Один грудничёк умер в эти первые дни. Брат прапрадеда утонул позже при сплаве леса. У другой старшей сестры бабушки, Дарьи, от детского голода был рахит и задержка развития. 

Клава была добрым, честным и волевым человеком. Замуж вышла за такого же. Владимир, попал в плен в первый год, то ли бежал, то ли осовобождён союзниками, долго партизанил, так, что по окончании войны осуждён за плен не был. Клава под старость ослепла, потом её сильно разбил инсульт, и она лежала бездвижно, потом смогла двигать руками, головой, могла, если дать держаться за руку, потянуться и сесть в кровать. Мы не виделись с ней почти пятнадцать лет. Последний раз она видела меня подростком. Приехав, пришёл к ним. Клавдия хорошо меня помнила, охарактеризовала по детству, ощупала лицо, руки, голову, шею, плечи и охарактеризовала по факту. И начала рассказывать свою биографию от рождения. Говорю — «как ты всё помнишь?», говорит — «просыпаюсь и рассказываю себе, а иначе забуду себя». 

Валентин был человеком очень увлечённым. Фото, рыбалка, охота и нумизматика — основные, которые серьёзно. Семейным фотографом нашим был. У него трое детей — старшая дочь, и потом два моих троюродных брата. Старше меня на год, и ровесник. Это рационально, три жизни шмоток: Вова — я — Денис. 

Валентин любил ругать власть. Но не саму власть, как явление, а её представителей. Царь хороший, а министры плохие. Ленин жив, но всюду предатели. 

Он был убеждённым партийцем на должности в автобазе. Настолько убеждённым, что благ от должности не выкруживал. 

Однажды, когда он, ближе к исходу своей жизни, принялся учить меня жизни моей, я напомнил ему, что мир люди получают от старших. Что я родился и рос в мире, который построил он. И сетования его неуместны. 

Люди неверной идеи отвлечены светлым будущим и ложными подтверждениями этой идеи в настоящем. В итоге эта ложь сокрушает их.

 

В телевизоре две самки, белая в белом и чёрная в синем, тянут друг друга за одежды, пыхтят, стараются свалить оппонентку. У белой лицо красное, у чёрной — чёрное. Волосы растрёпаны, дышат тяжело. Честь Родины защищают от поругания. Территорию отстаивают, на которой будут яйца класть, если выживут и функцию сохранят. Браво.

Белая победила. Её обнимали мужчины разного возраста, а потом увели. 

 

На протяжении моей жизни несколько раз менялся государственный строй, несколько раз менялась идея, деньги и цели. 

Нет необходимости добавлять к этому что-то из истории, потому что при перемене строя менялась и история. 

Кто настаивает на истинности преподносимых событий, именно в том цвете, в коем говорит то или иное радио? Или же, скомбинировав в себе информацию из нескольких радиоточек, кто-то считает эту компиляцию личным выводом? 

Тот, кто бросает людей в огонь, голодать и мёрзнуть не будет. 

 

Что наверху, то и внизу. Чтобы понять, нужно перестать думать знаниями. Чтобы исчезло нежелательное, нужно перестать его создавать. 

В этом движении всё ему на пользу. Ему страшна только остановка. 

Чтобы понять, нужно остановиться мыслью, и начать её движение внутрь себя. Кто ты. Если ответ будет из разряда «фио биография статус профессия семейное положение образование доход», то ты не остановился, и мысль просто вращается вокруг созданного этой же мыслью мнения о себе. Остановка приведёт к явному осознанию ничтожности и ошибочности собственного суждения о чём бы то ни было, начиная с мнения о себе. 

 

Кормак Маккарти:

В ходе ритуала должна быть пролита кровь. Ритуалы, которые не отвечают данному требованию, не настоящие, каждый тут же почувствует их фальшь. Можешь не сомневаться. 

 

В четвёртом классе нас начали подтягивать старшие. Подключать к системе. Мол, пройдём вечером по району, порядок проконтролируем, чтобы чужие не хулиганили. Разумеется, отнять что-нибудь, при возможности. 

Потом сборы — график вечерних собраний на веранде в детском саду, чичигага, обсуждение текущих вопросов, внешней и внутренней политики района, положения и ситуации. Драки между собой, провоцируемые старшими, для выстраивания лестницы. 

Потом день икс — сбор на пустыре для драки с врагом, чужими и чуждыми, неправильными, злыми и несправедливыми, живущими за проспектом. В этом квесте легко оказывалось, что одних вчетверо больше, чем других. В этом квесте это могло быть принято во внимание кураторами, а могло быть не принято. Могло быть, что старшие меньшей группы заявляли, мол наши ваших и так осилят. В этом квесте сорок человек могли просто пройти ногами по двенадцати. Кто-то становился героем буквально, кто-то навсегда. 

Система жила до нас, таков уклад, так жили наши старшие, так должны были жить мы. Система требовала денег, налоги были обязательными, регулярными, и были экстренными, внеплановые взносы. Я смог из неё выпасть. Хапнул, конечно, горя, и физически, и морально. Но выпал, и смог просто жить. 

Никто не в силах заставить тебя ненавидеть другого человека. Ненавидеть тех, за проспектом, прошедших когда-то ногами по тебе. Или малолеток, юной поросли, начинающей свой путь в системе, свежеподтянутых старшими и отправленных к твоему подъезду для твоего вразумления за отказ подчиняться системе. 

 

Подмена понятий. Норма общества и норма человека. Нормой человеку вменяется норма общества. Принятие обществом за норму искажения нормы человека — не норма.

Норма — это естество. Быть не трезвым — не естественно. Утверждать и нести обратное — противоестественно. Быть педерастом — не естественно, утверждать и нести обратное — противоестественно.

Нормы общества, пополняясь человеками с искажениями нормы, искажались. 

Сейчас всё норма. Потому что отклонения от нормы стали нормой. Поэтому Норма. Нормальный мир. Нормальный Сорокин. 

 

Но — как же так. И богатейший жизненный опыт, и индивидуальное мировоззрение, и душевная теплота, и непреложный, значит, интеллект, и насыщенный лексикон, и знания разнообразнейшие, и великолепное воспитание, и ещё много чего такого, что позволяет безошибочно рассуждать на протяжении жизни своей о ходе истории и тектонических плитах. А происходит, видите ли, постоянно дичь, и как её логически себе не укладывай на уютненькие полочки, а она всё равно дичь. И да, конечно же, обилие не менее умных единомышленников, а она всё равно дичь. Но это ведь не повод усомниться в истинности своего видения. В том, что оно основано на верной базе.

И так год за годом. А потом — кряк. 

 

Один человек поведал историю, называется «Руби кабель». Ему провели кабельное телеведение. Говорит, не хотел, не считал нужным, но жена настояла. Он, с его слов, веру в жизнь претворяет, старается соответствовать. И однажды, перелистывая каналы, наткнулся на нечто отвратительное. Экран показывал обнажённых совокупляющихся людей. Человек скорее переключил этот канал и захотел забыть. Но, говорит, всё равно, щёлкая по каналам, иногда ловил нежелаемое. И вот уже задержался на минутку. А там и так, и этак, и вот оно как ещё. Человек встал и перерезал кабель. 

 

/продолжение завтра/