Алиса

Есть старый сквер из нескольких аллей,

который парком назовёшь едва ли,

где часто обыватели гуляли,

ступая между лип и тополей.

Сидела на скамеечке простой

там женщина с мольбертом и треногой,

смотрела вдаль задумчиво немного,

мир обжигая взгляда пустотой.

Такие леди — золота на вес.

И если б рядом не 0.7 Агдама,

она — почти что чеховская дама,

но без собачки и берета без…

Художница Алиса Риббентроп

в чулках, с красивыми внутри ногами.

Изгибы форм изящно облегали

блузон, плиссе и прочий гардероб.

Губами повстречавшись с 0.7-ю,

в безумии спонтанных мотиваций

вдруг начала неспешно раздеваться,

укладывая вещи на скамью.

Идущим мимо прятаться куда ж?

Скрывая вожделенье или зависть,

спешили все и нервно озирались,

запнувшись о курьёзный антураж.

Когда заметно колки и косы

уж стали у иных прохожих взгляды,

к уложенным на лавочке нарядам

добавила бюстгальтер и трусы…

Сквозь кроны тополей лучи сочась,

теней вуалью кожу ей ласкали,

а память торопливыми мазками

запечатлеть пыталась эту часть.

И женщина раздвинула мольберт,

ловя нюансы поз и ртов открытых,

как в Хэллоуин с подаренных открыток,

разверстых глаз ошеломлённых черт…

Дитю прикроет взор любая мать,

любой отец волнением затронут,

но даже архаичные матроны

не станут к благочестию взывать.

Ведь здесь вам не Восток и не Кавказ —

пьянит свободы сладкая отрава.

Никто ни пяди не имеет права

пространства личного забрать у вас.

Семейных пар сегодняшняя ночь

в фантазиях уж не являлась чётко…

Девицы, мамы, бабушки и тётки

детей с мужьями уводили прочь.

И сквер пустел, и был какой-то в том

неявный, но настойчивый харассмент.

И лишь поэт, к условностям бесстрастный,

гулял себе с букетом и зонтом.