Рыбка 1

— Итак, вы утверждаете, что у вас имеется ранее не опубликованное стихотворение Пушкина?

— Да. — Молодая худенькая девушка в тертых джинсах и простенькой майке, из под которой выползала на шею сложно-геометрическая татуировка, угрюмо смотрела в пол.

Допрос вели сержанты Сергей и Марина. Они собирались на обед, когда привели задержанную. Теперь, с завистью глядя на ее комплекцию, они собирались голодать.

— Вы собирались выложить его на бирже и получить большое количество духовно-интеллектуальной валюты?

— Да, кошку кормить нечем.

Сергей и Марина переглянулись.

— А сами что едите? — спросила Марина.

— Творог со сметаной, бананом, яблоком, орехом и ягодами. Без сахара.

— По рецепту Сторожевского?

— Да, в его благотворительной закусочной.

Сергей и Марина разочарованно покачали головами — такую диету они пробовали.

— Текст у вас с собой? — спросил Сергей.

В комнату вошел генерал Сторожевский.

— Кира! — воскликнул он, на ходу скидывая плащ-палатку. — Какими судьбами? Завтракала сегодня?

— Нет, — хмуро ответила девушка. — Повязали при попытке продажи духовно-интеллектуального наследия Родины.

— Дело серьезное, — почесал затылок генерал. — Ты не против, если мы устроим показательный процесс?

Кира равнодушно пожала плечами.

 

Зал был полон. Выйдя на сцену, Грунтик выполнил несколько акробатических номеров, эффектно прокукарекал, достал из одного кармана аквариум, из другого — золотую рыбку, поместил ее в жидкость и вывел из-за кулис Киру.

— Читай!

Кира молчала со скучающим видом.

— Давай не по сценарию, — предложила она.

Грунтик поправил на лбу бабочку и резко повернулся в сторону сценариста, сидевшего в первом ряду. Тот делал протестующие движения руками и ногами. Но сидящая рядом госпожа Нормальный Президент успокоила его деликатным и властным жестом.

— Давай попробуем! — резко повернулся Грунтик к Кире.

Зал захохотал.

— Читай, — сказала Кира.

Грунтик кивнул в сторону кулис, оттуда вышел и тут же начал импровизировать авангардный джазовый ансамбль. Грунтик величественно поклонился аудитории. Та молчала.

— Что читать? — спросил он у Киры.

— Город пышный, — сказала она.

— Отличный выбор! — одобрил Грунтик. -

Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелёно-бледный,
Скука, холод и гранит —
Всё же мне вас жаль немножко,
Потому что здесь порой
Ходит маленькая ножка,
Вьётся локон золотой.

— Какая прелесть! Какая прелесть! Это просто пиздец какой-то! Ни хуя не понятно! — восхищался зал.

Грунтик ходил по сцене и благодарно кивал во всю спину, как будто сам сочинил этот текст.

Госпожа Нормальный Президент несколько недоумевала.

— Разве не... — тихо произнесла она.

Но зал услышал и замер. Угроза импичмента чувствовалась во внезапно открывшейся шероховатости каждой вдыхаемой молекулы.

— Почему некому? — выручил госпожу Грунтик. — Я могу бесстыдно зачитать ту злосчастную белиберду, которую лотманы внушали ленивоголовым долбоебам! На то я и клоун!

У-у-у, добродушно-насмешливо загудел зал, ты не клоун, ты наш, наш! Просто нельзя с серьезным видом говорить о порочных явлениях духовно-интеллектуальной жизни!

— Это стихотворение написано в 1828 году «в связи с предполагавшимся отъездом Пушкина из Петербурга в Малинники» и «знаменует собой определенный рубеж в истории взаимоотношений Пушкина с Олениной, за которым сюжет существует уже в новом качестве — как печальное воспоминание о пережитом».

Зал истошно блевал в заранее приготовленные пакетики.

— Однако стихотворение было опубликовано при жизни Пушкина без каких-либо примечаний и даже без посвящения, следовательно, поэт не считал обязательным обращение к автобиографическому контексту при его прочтении, — нараспев говорил Грунтик, магическим телодвижениями приводя публику в порядок. — Впрочем, даже если бы указание на этот контекст сопутствовало публикации, мы должны были при чтении текста, опираться не на внешние коды, а на его структуру.

Зал постепенно приходил в себя.

— Ну почему белиберда? — лениво возразила Кира.

Так мы и думали, подумал зал, нащупывая в кармане следующий пакетик.

— В свете упомянутых контекстных обстоятельств «Город пышный» выглядит, в целом, понятным: лирический герой перечисляет атрибуты хронотопа, который связан с милой его сердцу героиней и который он при расставании с нею и с городом запечатлевает в своей поэтической памяти.

— Значит, тебе все понятно? — вздернув подбородок вверх, спросил Грунтик.

Зал залился смехом.

— Мне не понятно, что именно тебе не понятно, — сказала Кира.

Грунтик с достоинством кивнул и в такт авангардной джазовой музыке петухом прошелся по сцене туда и обратно.

— Из указанных в Словаре Ожегова значений слова «жаль» в контексте нашего стихотворения релевантны следующие: «1) О чувстве жалости, сострадания к кому-чему-нибудь; 2) О сожалении, досаде при утрате чего-нибудь, возможности лишиться чего-нибудь», — громко и гордо зачитал ведущий.

Зал долго аплодировал.

— Ну все! — сказал, вставая, сценарист. — Пусть зачитает свою фальшивку и можно расходиться!

Кира подошла к аквариуму, достала из кармана маленький пакетик, аккуратно высыпала его содержимое. Золотой рыбка подплыла и не спеша начала поглощать корм.

— На двусмысленность предикатива жаль в «Городе пышном» указал А. К. Жолковский, — сказала Кира, — который, как вам известно, рассматривал «оленинский» вариант как основной. Этот вариант предполагает, что слово «жаль» выступает у Пушкина во втором значении, а первое идет семантическим бонусом. Однако использованная поэтом речевая форма больше подходит для первого значения. Нам необходимо совершить некоторое усилие, чтобы отставить его в сторону, а вместе с ним и такие интригующие сюжеты, как: «выражение сочувствия городу в связи с угрозой, исходящей от ножки и локона», «выражение сочувствия городу в связи с тем, что перед лицом некой нависшей над ним опасности оказывается обладательница ножки и локона», «сочувствие горожанам в связи с тем, что им не удается застать моменты, когда по городу проходит обладательница ножки и локона». Есть другие возможные сюжеты, пролегающие через это стихотворение, на них, если пожелает зал, мы остановимся позже, а сейчас хочу подчеркнуть, что здесь мы сталкиваемся не с обычной «перспективной» полисемией, которая в стихотворном тексте обычно подразумевает многослойность смыслового содержания (это когда при помощи определенных кодов мы вскрываем слой за слоем текста, дополняющие друг друга, расширяющие и углубляющие его семантику), а с такой разновидностью полисемии, которую можно назвать вицесемией — способностью элемента входить в состав различных сюжетно-тематических линий, как бы сменяющих друг друга при актуализации различных значений данного элемента и не претендующих каждая по отдельности на охват всех его структурно-семантических валентностей, то есть линий, отмеченных своего рода необязательностью, оставляющих место для других вариантов. «Оленинский» вариант — одна из таких линий, реконструируемая в процессе перебора вариантов и/или в результате применения контекстного кода, авторитет которого некогда считался незыблемым.

Сценарист сел. Публика полезла за попкорном.

 

Тем временем на входе в здание генерал Петр Петрович Сторожевский с сержантами Мариной и Сергеем отбивали нападение космических врагов. Те толпами вываливались из подлетающих космолетов. У них была новейшая космическая военная техника, а у наших героев только пистолеты, ружья, автоматы, пулеметы, гранатометы, гранаты и холодное оружие.

— Прикрой! — крикнула Марина и, сжав в руке нож, ринулась на самого главного.

— Куда ты, дура! — только и успел крикнуть Сергей.

— Мы не хотим никого убивать! — прокричал самый главный без акцента, но и без присущей русскому языку естественно-интеллектуальной душевности. — Нам только нужна информация!

Доблестные защитники ответили ему демоническим хохотом. А еще через секунду Марина ловким движением отрезала его большую голову и, прячась от лазерных лучей за мусорными баками, побежала обратно. Сергей крошил из пулемета штурмовые отряды. Сторожевский бросал гранаты в скопления военной техники. Наконец Марина вернулась в строй. Сергей подмигнул боевой подруге и протянул ей фляжку спирта. Марина не отказалась.

— Мы хотим пригласить вас на межгалактическую конференцию по творчеству Пушкина! — тонким, но громким голоском крикнула самая главная.

Ответом ей был все тот же дружный демонический хохот. Сергей зарядил снайперское ружье и метким выстрелом расстегнул единственную застежку на ее вечернем платье. Голая космическая женщина, визжа и прикрывая срам руками, побежала к космолету. Марина влепила Сергею пощечину. Он бы ответил, но началась атака с фланга.

Космические танки на длинных страусиных ногах бежали ко входу в здание. Все они были перебиты из гранатомета.

И тут на них двинулась широкая шеренга пушкиных, за ней метра через полтора шла еще такая же, а за ней еще и еще. Это была огромная колонна пушкиных. Все они были одеты в длинные черные плащи и держали в вытянутой руке дуэльные пистолеты.

— Психическая атака, — догадался Сергей.

— Эти мои, — сказал Сторожевский и, затянувшись электронной сигаретой, вышел вперед. Он положил сигарету в верхний боковой карман, достал большой дуэльный пулемет и демонически захохотал.

Сергей и Марина его поддержали.

— Мы пришли с мирными намерениями, — хором говорили на ходу пушкины, — мы только хотим ознакомиться с вашей духовно-интеллектуальной атмосферой и понять, какое влияние оказало на нее творчество Пушкина.

— Хуй вам! — сказал Сторожевский и открыл огонь.

— Ученые нашей галактики достигли определенных успехов в опытах с четвертым измерением, — продолжали басить убывающие ряды пушкиных, — результаты потрясающие, но вот в чем загвоздка! Мы не можем воспользоваться ими в полной мере, так как у нас трехмерное сознание.

— А будет еще меньше! — не переставал строчить из пулемета Сторожевский.

— То есть мы, конечно, понимаем, что оно у нас более, чем трехмерное, но открыть доступ на следующие уровни у нас не получается. И вот недавно мы получили информацию, что достижению этого эффекта способствуют произведения Пушкина. Мы их приобрели и поняли, что это то, что нам нужно, однако полноценно прочитать их не можем.

— Пиздец вам! — кричал в страшной ярости Сторожевский.

— Петр Петрович, отдохните, — уговаривал его Сергей, — курните, пивка баночку выпейте, а я пока постреляю.

Генерал не хотел ничего слушать.

— А у вас, как мы заметили, — продолжали ныть враги, — нет никаких подвижек в плане освоения четвертого физического измерения, зато ваше сознание преодолело рамки трехмерности и легко воспаряет к духовно-интеллектуальным эмпиреям, приобретая там бодрость и силу духа. Вот и наше суперсовременное оружие не может вас взять: пули, лучи, снаряды, бомбы при подлете к вам меняют траекторию и теряют убойную силу.

— В атаку! — заорал Сторожевский и разразился демоническим хохотом.

Сергей и Марина встали рядом.

— Нашу! — крикнул Сергей.

Тут же раздалась авангардная джазовая музыка и герои запели:

Отныне нету измерений,
Ни трех, ни более того,
И табуны стихотворений
Дождались часа своего.

Летят по полю колесницы,
Навозом полнится земля,
Бегут заморские царицы
На три последних корабля.

Услышав, что это не Пушкин, пушкины побежали, бросая на ходу дуэльные пистолеты. Они толкались и давили друг друга на входе в свои космолеты, не переставая тем временем причитать:

— Мы узнали, что сегодня в этом здании будет прочитан какой-то новый пушкинский текст, извлеченный, возможно, из другого измерения, и хотели стать свидетелями этого важного события.

Герои размахнулись и бросили в толпу врагов все оставшиеся гранаты. Прогремел страшный взрыв, джазовая музыка стихла. В полной тишине зазвучал православный хорал в исполнении тех же исполнителей:

Но дух сих мест беды не знает,
Он рыбу наловил в реке
И книгу тишины читает
На древнерусском языке.

Госпожа Нормальный Президент вытерла губы салфеткой, смахнула с юбки мерзкую зеленую каплю и спрятала пакетик под стул.

— Он сам сочинил? — спросила она сценариста, державшего перед ней телефон.

Тот уверенно кивнул.

— Идиот, — сказала она и сосредоточила внимание на сцене.