Новый год

Я о тебя истёр узду.
Натёрты губы о бокалы.
На Рождество я не приду,
Разбито в кровь моё хлебало.

Ах, новогодняя херня!
Втянув в ноздрю «снежок» сквозь трубку,
Ты в сердце ранила меня,
Содрав с себя трусы и юбку.

Фигели дамы за столом,
Пускали слюни кавалеры,
А я предчувствовал облом
И чуял мерзкий запах серы.

Конечно же, вернулся муж,
Давно рогатый, аки дьявол.
Муж был внушителен и дюж.
Он утверждал, что мы не правы.

Засунув ёлку в унитаз,
Поставив жизнь и честь на карту,
Снежком подбил мне левый глаз,
А в правый глаз метнул петарду.

Тут я, конечно, охренел.
Ему по харе врезал стулом,
Как джентельмен и кавалер,
И мужа будто ветром сдуло.

Пока мы блуду предались,
В преддверьи крайне близких святок,
Твой муж, как тупо мразь и слизь,
Привел с собой друзей десяток.

Его друзья, все как один,
Пьяны́ в говно и с кирпичами,
Я не забуду до седин,
Как громко бабы закричали.

Конечно, гости разошлись,
Стремясь скорее встать на лыжи.
Еще не прожитая жизнь
Мне прокричала: нужно выжить!

Я бился точно, как Тарзан,
В его друзей торшером тыча.
Еще не слышала Рязань
Такого боевого клича.

Я жалил их больной пчелой,
Порхал, как бабочка на случке.
Какой же гадкий геморрой —
Прийти домой к замужней сучке.

Валялась по углам орда,
Разбитая в неравной схватке.
Решил я: Больше никогда!
Бежал оттуда без оглядки.

Я был слегка разгорячён,
По телу лились пота хляби.
Свой член я, солнечным лучом,
Присунул прямо снежной бабе.

И, отдохнувши слегонца,
Домой я двинул, как утырок,
Чтоб наконец принять винца,
Как минимум с пяти бутылок.

Короче, не зови меня,
Когда уедет муж из дома.
Вся эта мерзкая возня
Теперь уж лично мне знакома.