Волк и Красная Шапка
Волк сегодня будто встал не с той ноги. Словно не в себе бредя по тропинке, зверь тихонько подвывал и, по временам останавливаясь, зорко оглядывал окрестности. В голове надоедливым зудом вертелась песня В. Высоцкого «Охота на волков» — пожалуй, его любимое произведение великого советского поэта, а также шипастым капканом гнездилась боль.
Раздражало всё: родной зеленеющий цветущий лес с грибными полянами и ягодниками, река, в которой резвились и плескались жирные сытые карпы, со щенячества знакомые родные тропки.
Проходя затравленно посмотрел на двух зайчишек, от неожиданности они присели на пушистые хвостики и задрожали.
Только Шапка, эта вредная девчонка, могла разом разрешить все проблемы. Её жаждал, алкал, вожделел.
Сегодня суббота, Волк посмотрел на часы, скоро она должна пойти к Бабушке вот по этой самой тропке между двумя холмами, серый принюхался, прислушался, точно, идёт, сейчас-то он её и сцапает.
Шапка появилась из-за холма, за плечами болтался новомодный рюкзачок, похоже, с пирожками, в ушах наушники. Девушка, завидев волка, хотела, было, повернуть обратно, но затем, как бы покорившись судьбе, шагнула к нему, а тот злобно сверкнул глазами, широко расставил лапы и раскрыл пасть, обнажая внушительных размеров зубы.
— Ладно, Волчара, садись на пенёк, пасть пошире, вот так, — Шапка сняла рюкзачок, натянула резиновые перчатки и маску, — так-так, посмотрим, тройка и четвёрка сверху справа — периодонтит — под нож, тройка слева снизу — кариес, а остальные терпимо. Ты какой пастой пользуешься?
Волк промычал что-то нечленораздельное.
— Что, вовсе не чистишь зубы? Ну и запах от тебя, болезный ты мой! Кости грызть запрещаю, жуй на левую сторону. Ну, понимаю, больно, но у нас не стационар, ургентирующих в выходные нет, придешь ко мне в клинику в понедельник в десять часов. При болях — два мухомора, при упорных болях — три пригоршни волчьей ягоды четыре раза в день. Вот, держи, — Шапка черкнула рецептик и протянула Волку, — перед посещением врача зубы почисти, ароматненький, всё, не болей, друг, — нежно потрепав зверя по щеке, Шапка неспешно пошла по тропке к Бабушке.
Волк так и остался на пеньке с раскрытым ртом, размышляя о женском коварстве, вновь удаляющемся от него, и треклятой зубной боли, Лось её схомячь...