О конкурсе Рваная Грелка. Сборник интервью с авторами

Идея сделать сборник интервью с игроками конкурса Рваная Грелка разных лет появилась случайно. Почти так же случайно, как я узнала о конкурсе и пришла туда просто читать рассказы. Мне нравилось угадывать стили участников. Несмотря на то, что до сих пор я в некоторых редких случаях могу узнать только одного человека, этот захватывающий аттракцион не надоедает. Поварившись какое-то время в кругу самых разных авторов Грелки, начинаешь понимать, что это удивительное в своем роде сообщество. Сообщество сильное не только уровнем мастерства авторов, интересными текстами, жаркими беседами, что ведутся во время и между забегами, там есть что-то еще. Какая-то неназываемая и непроговариваемая сила. Сила традиции, хранящейся уже много лет, и сила человеческого ресурса. Людей, которые когда-то начинали эту историю, и тех, кто ее продолжает сейчас. Так, незаметно, я втянулась и сама стала писать на конкурс. Не ради победы, а чтобы выйти в финал и просто подольше побыть внутри этого пространства. В чатах конкурса всегда обсуждают что-то интересное, в том числе и вопросы, которые появятся ниже. Но этой публикацией мне хотелось ненадолго остановить бег времени, дать возможность услышать других и послушать себя. Здесь собраны интервью с двенадцатью писателями. Все они в разное время играли в Грелку, у всех есть свое мнение относительно конкурса. Но прежде, чем начать беседу, обратимся к истории.

Конкурс, который называется «48 часов» или «Рваная Грелка», старейшее сетевое литературное состязание. Призов там никаких не выдают, просто люди собираются играть, что называется, на интерес. На воротах конкурса в свое время было выбито послание всякому входящему о том, что конкурс дело добровольное и кроме, как свободным времяпровождением любителей фантастики, ничем не является и на большее не претендует. Таким образом была снята некая внешняя значимость, которая неизбежно появляется с призовым фондом, наградами, сертификатами и прочими атрибутами, характерными для соревнований. Грелку отличает анонимность участников и тот самый «гамбургский счет», по которому победивший — Тузик, порвавший Грелку — выбирается народным голосованием, а не спрятанным в кустах мутным жюри. Прелесть Грелки состояла еще и в том, что на старте игроками были как уже состоявшиеся писатели, так и неофиты. Можно было, условно говоря, постоять рядом с титанами слова, сразиться с уже отточенным мастерством и получить обратную связь. Обратная связь раньше тоже была анонимной и составляла в том числе то, ради чего шли на Грелку. Все течет, все меняется, конкурс хоронили бессчетное количество раз, но Грелка продолжает жить. И сегодня у нас будет возможность увидеть это состязание с разных ракурсов: со стороны, глазами последних из могикан — писателей, что играют с самых первых турниров, авторов топа, которые в скором времени обязательно доберутся до первого места, и победителей Грелки разных лет.  Символично еще и то, что мы читаем это накануне Нового года. Времени, созданном как раз для того, чтобы постараться замедлиться и, возможно, что-то переосмыслить. Игроков много, не со всеми была возможность пообщаться, но вот, что имеется

1. Шамиль Идиатуллин

считает, что «последняя волна отечественной фантастики так и не срослась во многом потому, что действующей силой в ней были авторы, набившие руку на Рваной Грелке и на такого рода конкурсах. Авторы, научившиеся писать под заказ. Не под коммерческий заказ, не под запросы широкого круга читателей, а под то, что нравится узкой группе. Там друг за друга голосуют, друг друга топят, друг друга топчут и прочее. Пишутся очень ладные и очень ловкие тексты. Такое НЛП пособие — сделай так, чтобы человек заплакал через пять минут. Автор пишет такой рассказ, человек плачет. Это не очень спортивно»

— Шамиль Шаукатович, спасибо, что согласились поучаствовать в беседе. Скажите, что бы вы посоветовали тем, кто пишет или пытается писать фантастику?

— А то же, что и всем обычно советую. Три пункта:
Пока получается не писать — не пишите (мороки много, при этом, что бы вы ни написали, денег и славы, скорее всего, будет куда меньше, чем ожидалось, а маме вы любой нравитесь). Если начали — доводите до финала, чего бы это ни стоило (если даже себя вы концовкой не заинтересовали настолько, чтобы добраться до неё, глупо надеяться, что заинтересуете кого бы то ни было вокруг). И никогда не издавайтесь за свой счет (бесплатно можно, за часть тиража, славу и признательность можно, но нельзя платить издателям и читателям).

 — Как совершить прорыв, как вы думаете? Стать из сетевого никчемного никты человеком, которого издают или хотя бы «могут пристроить» и пристраивающему будет не стыдно за своего подопечного.

— Нет ни правил, ни рецептов. Некоторые пытаются их понять или сочинить, но тут, по-моему, стандартный вариант ответа на вопрос «Велика ли вероятность встретить на улице бронтозавра». Да, 50% — или встречу, или нет.
Я пишу истории исключительно для своего успокоения и удовольствия. То обстоятельство, что эти истории оказались интересны кому-то еще — чудо и случайность, сегодня поддержанные уже репутацией, моей и привыкших читателей. Могло и не повезти.

— Вы обмолвились, что сами играли три раза и ни разу не заняли первое место. Можно подробнее, очень интересно: на какие темы писали, если помните?  

— Да, я даже рассказывал об этом — и в сборнике «Все как у людей» (туда вошли два рассказа из трех, и я сопроводил их поясняющими микропослесловиями), и у себя на сайте: тут , тут и тут.

 

***

2. Леонид Каганов 

— В целом задачу написать содержательные и длинные мемуары я сейчас не потяну, много работы. Скажу только, что для меня Грелка это традиционный повод отложить дела и поработать над новым текстом в авральном режиме.

— Что вы можете сказать по поводу качества текстов соседей по забегам, все очень плохо или есть еще проблески надежды?

— Тесты коллег по группе разные, но очень много сильных работ, я считаю, что уровень год от года растет. Результаты Грелки в силу чисто математических причин случайны и ни о чем не говорят: фактически любой голосующий может полностью изменить итог. Для писателя с именем Грелка обычно удар по самолюбию, читают тут невнимательно, комментируют хамски и высокомерно, литературный вкус и тематика обычно отличается от того, что каждый писатель видит в узком кругу своих поклонников, а результат во многом случаен, часто поднимает вверх однодневные тексты, но при этом обставлен с небывалым пафосом «победы над всеми». Немногим это нравится, поэтому играют в Грелку в основном новички и малоизвестные авторы.

— Из нашей беседы поняла, что перепрыгнуть из лиги сетевых авторов в чуть более иную дело почти что дохлое. 

***

3. Владимир Березин

— Владимир Сергеевич, хотелось бы вашего комментария по поводу авторов, «набивших руку на Рваной Грелке». 

— Ну, нет. Тут слабое место в том, что я не слышал этих слов, а по пересказу додумывать нельзя. В целом же в таком сообществе действительно происходит самофокусировка, как в лазерном луче. При этом условная большая литература ровно такая же — тоже самофокусируется.

— Наверное, я возмутилась с очень примитивной позиции «да как высмеете обижать грелочников».

— Ну, я бы Грелочников и вовсе порол. Но обижать надо — только не из желания обидеть, а когда это побочный продукт честного наблюдения.

— Раньше, я слышала, в Грелке было чуть ли не по семь групп, играло много сильных авторов. Да что там, анонимно играли уже состоявшиеся писатели, столпы. Сейчас ничего этого как будто нет. Как сделать Грелку популярнее?

— А зачем Грелку «делать популярнее» и что значит «как раньше»? Авторов в самом начале было не так много. Первые грелки, если мне не изменяет память, были вообще в один тур — потому что рассказов было мало. Грелка ведь была таким своего рода дачным преферансом (важно, что там вовсе не было денег — ну так в преферанс на дачной веранде играют по копеечке). Был непременный Лукьяненко и ещё полдюжины успешных авторов. То есть это именно преферанс на даче академиков (не только из академиков, но и их друзей).

Второе обстоятельство в том, что четверть века назад была немного другая ситуация в литературе (и в институте чтения, и в издании, и в мотивациях), и уж точно совсем другая ситуация в фантастике. То есть сейчас это восстановить нельзя — это как сделать искусственный мир, но тогда нужно воссоздать и тех писателей, и траву, и деревья, и вообщё всё. И вы справедливо говорите, что тогда там были писатели, что пришли позабавиться, они были молоды, но понимали, что литература у них — главное. А теперь там корпус составляют другие люди. Куда их девать? При этом важно, что авторы Грелки в нулевых друг друга все (почти все) знали. Откуда мы возьмём такую среду? Да, ещё за эти годы сменился сам стиль литературного высказывания, трансформировались конвенты — большая часть сдохла, а часть превратилась в выездные литературные курсы.

Но на самом деле это действительно хороший вопрос. Правда он не про то, как «вернуть былую славу» etc. Он про то, как живут всякие литературные объединения (от него два шага до вопроса о том, жизнеспособны ли толстые литературные журналы). И он в том ещё как устроено литературное притяжение — что мотивирует людей что-то делать вместе. Вот вы можете представить, что авторы янг-эдалт будут соревноваться друг с другом? Или детективщики сойдутся в соревновании? Если понять, чем грелочное сообщество отличается от других, вот это будет продуктивно. А вот сделать из дачного круга преферансистов общесоюзный чемпионат по преферансу по-моему нельзя. Есть уже эти чемпионаты, и они по другому устроены.

***

4. Эльдар Сафин

— Эльдар, я не только читала ваши рассказы, но видела вас, что называется «в деле» — когда заходишь, как новичок, а тебе со всех сторон шепчут удавами Каа: сейчассс Сафин придет, он ссскажжет. И ты такой, боже, там столп какой-то. Наверное, заносчивый. А вы напротив, на удивление уравновешенный, вежливый и отзывчивый человек, именно как автор и игрок. Это у вас просто характер такой по жизни или закаленность в  баталиях конкурса?

— Я полагаю, самое главное в том, что во-первых, мне интересны люди, а во-вторых — я очень люблю вопросы, на которые я могу дать ответ, а для других это сложно. Сложно не обязательно из-за того, что они не знают ответ — зачастую люди как раз чувствуют правильный ответ, а сформулировать не могут. А я в силу опыта могу сформулировать — и нередко делюсь опытом, мне это в удовольствие.

— Хочется узнать, на каких книгах вы выросли.

— Когда мне было десять-одиннадцать-двенадцать, любимыми авторами были Дюма, Саббатини, Буссенар. Затем Хайнлайн, Фармер. Потом Стругацкие. Большое впечатление оставили отдельные вещи Гоголя, Оруэлла, Булгакова, Диша и Эллисона.

— С чего начинается фантастика?

— С восприятия мира как чуда.

—  Порвать грелку в первый раз и совсем не ожидая в четвертый —  это разные состояния или эйфория всегда одинакова?

—  Совершенно разные. При этом хочу отметить, что я никогда не жду, удивляюсь всегда. А те пару раз когда я был практически уверен, что порву, занимал второе место. Но в любом случае первая победа — это некое новое качественно состояние, когда доказал себе, что достоин войти в некий условный клуб. При этом хочу отметить, что есть ряд авторов, которые первое место не брали, но в восприятии остальных достойны не менее. И все равно —первое место это первое место, и уже не принципиально, в одном балле оно от преследователей или в сорока, в чем основная причина — в удаче, гениальной стилистике или случайном попадании в аудиторию финала. Победа есть победа. При этом побеждая в четвертый-пятый раз ты все равно радуешься, но той, уникальной новой радости как в первый раз нет.

— Я видела в чатах обсуждения того, как все было и как нам обустроить Грелку. Здесь будет сразу два вопроса: а) А как все было? б) Как-то в пятом классе нас вызвал пионервожатый и говорит: Дети, я вас закрою сейчас на ключ, будем думать, как нам спасать пионерию. Пока не придумаем, дверь не открою. А время уже такое было, что половина класса свободно без галстука и без формы ходили, спасать уже было нечего. Вопрос — как вы думаете, когда говорят про спасение чего-то, не значит ли, что оно медленно, но верно накрывается медным тазом?

— С Грелкой история такая: я первый раз пришел на нее осенью 2005 года, в тот заход как раз объявили, что Грелка сломалась, причем говорили об этом Каганов, Лукьяненко, сам Вадим Нестеров, на тот момент — бессменный координатор. Прошло двадцать лет, и мы видим, как серьезные авторы, с опубликованными книгами, с премиями и т.п., говорят что Грелка сломалась. Для меня это явный признак, что все идет хорошо. Как было в тот момент, когда я впервые пришел на конкурс, так и осталось сегодня.
А Лукьяненко и Каганов время от времени заходят на конкурс и пишут рассказы. Потому что можно сколько угодно раз говорить о том, что конкурс уже не тот, что он умер и что он сломался, но при этом вызов к твоему умению быстро и хорошо написать рассказ в короткий срок никуда не делся.

— Недавно вы написали большой роман, в планах, как я знаю, еще один сюжет. Вы бросите играть в Грелку, потому что красиво и элегантно сделали рывок на новый уровень, как думаете? Сейчас как это ощущается?

— Я когда-то давно, в своем ЖЖ писал, что для меня событие, которое не зависит от моих реальных качеств и способностей не является праздником.
Мой день рождения — это праздник моей мамы, которая меня родила, и может мною гордиться (если я дам для этого повод). Но это не мой праздник. Конечно, я использую его как повод собраться с друзьями и близкими, но не воспринимаю как яркую историю. Новый год для меня тоже не очень праздник, это повод встретиться, отдохнуть, официально заявить о смене одного настенного календаря на другой.
А вот Грелка — это праздник. И дописанный роман — это праздник. Но в случае романа «праздник» растягивается на месяцы, а то и годы, с момента, когда пришла идея до момента, когда поставлена последняя точка, затем одобрение редактора в издательстве, затем сигнальный экземпляр, книга в магазинах, отзывы критиков... А Грелка — это концентрированный праздник, две с половиной недели, которые включают в себя и идею, и написание, и отзывы с живым обсуждением и — в некоторых случаях — победу или некое место, которое тебя в данном случае устроит.
Уйду ли я с Грелки? Возможно, рано или поздно. Если найду другую радость, другой праздник. Но на сегодня я от Грелки отказаться не готов, даже при том, что планирую продолжать писать романы.

— Самый бесячий отзыв на ваш рассказ, которым вас реально можно уколоть. Тот, где вас возят лицом по правде, обернув ее в возмутительное хамство, или прилизанная лесть, из которой явственно видно, что читатель читал жопой и ничего не понял?

— Меня очень бесит, когда критик проходит по всем рассказам одинаково: одинаково хвалит или одинаково ругает. Это запоротая планка критики. Единственный корректный вариант — когда критик идет по всем рассказам подряд, и для части пишет что рассказы никакие, для части — что в них что-то есть, для части — что это отличные рассказы, а для некоей небольшой — что рассказы великолепные,  с чем-то волшебным внутри. Вот тогда эти отзывы чего-то стоят, и на мой взгляд только они чего-то и стоят.

— Если сделать сайт Грелки и всем кагалом, собрав свой скарб, переехать туда. Что может измениться в хорошую сторону? И стоит ли что-то менять?

— Для меня это не очень важно. Грелка для меня — это в первую очередь люди. Если будет выбор — сделать идеальную технически площадку, но при переходе на нее потерять условно пятую часть людей, которым этот переход не понравится, или остаться в не самом удобном формате, но сохранить всех — я выберу второй вариант без раздумий.
В любом случае я за эволюционный путь развития, без глобальных потрясений. 

 

***

5. Сергей Пономарев

— Почему победа в Грелке такая сладкая?

— Не уверен, что сама победа сладкая. Скорее, её предвкушение. Как будто ждёшь автобус на морозе: смотришь по сторонам, прыгаешь на месте, руки растираешь, всё ждёшь и ждёшь, мучительно хочешь в тепле оказаться. Кажется, что салон — самое желанное место в мире. Оказавшись же внутри, просто радуешься. Такое вот странное облегчение.

— Если бы у вас была задача своим друзьям, не связанным с писательством, рассказать про Грелку, как бы вы ее описали? 

— Я бы прислал рассказы нескольких победителей. «Кружочки», «Сон вдовы рыбака», «В оковах Сталинграда», «Голубая глубина», «Шатун». Главное, что остаются такие вот тексты.

— «Мать» очень страшный рассказ и одновременно притягательный. Скажите, в каких еще жанрах вы пишете? И как думаете, обязан ли хороший писатель уметь изобразить что угодно под заказ? 

— Я не пишу под жанр. Приходит идея, я под неё выбираю форму. Соответственно, и жанр. Думаю, что писатель обязан уметь изобразить, что угодно. А под заказ или без заказа — тут как кому угоднее. 

— Где можно почитать работы Сергея Пономарева? 

— В группе ВКонтакте и в журналах, где публиковались рассказы.

— Что сложнее, соавторство или одиночные заплывы и почему? 

— Одиночные заплывы сложнее, потому что нет поддержки соавтора.

— Вам хочется оглушающей писательской славы не только в кругу одногруппников по конкурсу? 

— Не могу ответить на этот вопрос. С одной стороны, мне неприятно думать, что я всё делаю только ради славы. С другой стороны, существовал ли великий писатель, который не был бы тщеславен? Очень сомневаюсь.

— Как приходят сюжеты? Бывало ли такое, что вы крутите в голове какую-то идею, и тут случается Грелка, где тема попадает как раз в яблочко. Вы пользовались заготовками?

— Сюжеты не приходят. Они раскрываются из художественного замысла. Тема грелки ни разу не попала в то, о чём я думал. Никогда не писал заготовок, это скучно. 

— Вы обычно знаете, кто победит? Вам удавалось угадывать топ? 

— На последних грелках повезло довольно точно угадать всю шестёрку топа. Путался только в местах. А победитель почти всегда понятен с первого тура. 

— Какими соображениями вы руководствуетесь при голосовании?

— Пользуюсь только одним вопросом: насколько этот рассказ меня эмоционально увлёк? Всё остальное выношу за скобки.

 

***

6.  Тимур Максютов

— Как давно вы играете, чем вам дорога именно Грелка?

— Несмотря на седую бороду, я в принципе недавно в литературе, писать начал почти в пятьдесят, а на Грелку пришёл примерно в 2015 или 2016 году. Грелка объективно на тот момент была самым трудным, престижным и весьма необычным конкурсом.

— Нет ли ощущения, что «раньше деревья были большими, а сейчас писатель измельчал»? Как вы оцениваете качество текстов на текущий момент. Стало хуже/лучше и чем именно.

— Стало ни хуже, ни лучше, стало по-другому, что совершенно нормально. В каких-то заходах больше хороших текстов, в каких-то – меньше. Появляются новые авторские решения, меняется актуальность тем. Вот то, что Грелка стала гораздо мягче и теперь это не драка в подворотне – факт. То есть атмосфера конкурса изменилась, а качество текстов нет.

— Вы бы по-настоящему загорелись, если бы тему на Грелку давал... какой писатель прошлого? А настоящего?

— Для меня, как и для многих коллег, тема вообще не имеет значения. Потому что решение темы в лоб — это школярство. Кроме того, во-первых, тему каждый читатель ищет и видит по-своему, а, во-вторых, если текст качественный, то он будет оценен высоко, даже если он не в тему. И даже если он вообще не имеет отношения к фантастике; например, на последней Грелке мой абсолютно реалистический рассказ «Мусульманин» прошёл во второй тур и оказался там в почётной середине.

— Если завтра на Грелку высадится десант из 146 юных дарований и голосование в таком случае вынесет на поверхность то, что хорошими текстами не является даже в самом мощном приближении, как тогда спасать конкурс?

— Тут надо различать: 146 юных дарований – это бойцы единого сплочённого отряда? Или это 146 аккаунтов одного автора (были такие прецеденты, в том числе на последней Грелке, вычислялись и жОстко пресекались), или это просто 146 реальных авторов-новичков с разными вкусами и индивидуальным литературным уровнем? В последнем случае всё будет как обычно: в финал попадут лучшие рассказы, в верхнюю дюжину — лучшие из лучших. Так что никого спасать не придётся.
А в сплочённый отряд из 146 дарований я не верю, только если это не Интернациональный Союз писателей, да и то Гриценко уже нет, земля ему чем-нибудь мягким.
 
— Хорошо, как спасать конкурс, если в скором времени честные отзывы на тексты перерастут в равнодушное молчание или неискренние взаимные похвалы?

— А Грелка давно утратила свою главную изюминку: анонимные комментарии в ЖЖ с отзывами честными, нечестными, провокационными и прочей веселухой. Теперь Грелка — это пустой трёп в телеге, которым занимаются страдающие от дефицита общения молодые талантливые авторы. Так что нормальные отзывы в Грелке — редкость, которую практикуют олды. Но конкурс ещё держится, просто он перестал быть уникальным и стал одним из. Но из лучших всяко.

— Что бы вам хотелось поменять в текущем положении дел, и куда все катится?

— Не катится, а прикатилось: Грелка потеряла уникальность, но не потеряла уровень качества. Это естественный процесс, и ничего в нём менять не нужно.

 

***

7.  Анна Бурденко

— Почему вы играете в Грелку и вам не надоедает?

— Для очень многих, как и для меня, Грелка — это праздник писательской субличности два раза в году. Короткая форма сейчас мало кому нужна, даже публикация в сборнике не дает гарантии читательского отклика, а на Грелке есть возможность испытать весь спектр авторских эмоций — от эйфории, потому что тебя похвалили, до адских душевных мук, связанных с трагическим непониманием твоей нетленки и отказом в признании твоего таланта. Еще Грелка — это буйство общения единомышленников. Некоторые даже отпуск берут для того, чтобы неделю или две (в зависимости от удачливости и скиллов) сладострастно читать чужие тексты, а потом разносить их в отзывах. Феерия чувств, калейдоскоп из писательских слезинок.
Есть другой аспект. Я искренне считаю, что топовые авторы Грелки — одни из лучших рассказчиков на всем русскоговорящем пространстве. А если посмотреть, то и не только на русскоговорящем: к примеру, К.А. Терина, рекордсменка по количеству порванных Грелок, публикуется за рубежом в самых известных НФ/Ф-альманахах. Так что можно учиться у лучших, читая их тексты и получая от них обратную связь. 

— Ваш личный старт на Грелке, как это было? Почему вы пришли (есть же какие-то сопутствующие обстоятельства) Какая тема была в тот раз, если помните. Какое место вы заняли в первую вашу игру? 

— Сопутствующие обстоятельства были такие: странное и совершенно не связанное с реальностью ощущение, что я — талантливый писатель + поиски писательских форумов, на которых меня смогут по достоинству оценить. На одном из таких форумов я и прочитала о том, что есть такой конкурс «Рваная Грелка» — многолюдный, шумный, кровавый. Но больше всего меня подкупило, что там анонимно участвуют самые известные наши фантасты. И можно у них выиграть, потому что зачетка ни на кого не работает! Вот я и пошла выигрывать (спойлер - НЕТ).  Мне повезло — на первую мою Грелку (2008 год, по-моему) тему давал Борис Стругацкий, и называлась она «В надежде славы и добра». Можете представить себе, как я вострепетала. Одна вторая Стругацких. Дает тему! 
Тогда я со своим микроскопическим текстом даже вышла в финал, но заняла там предпоследнее место с баранкой. Оказалось, что как писатель я не очень. Это ранило меня в самое сердце, и на Грелку я вернулась спустя много лет.

— Что или кто вас бесит в конкурсе и что бы вы поменяли?

— Все бесит, если честно. Бесят плохие авторы, заставляющие читать их жалкие поделки, бесят потрясающие авторы, потому что становится стыдно за собственный текст. Бесит, когда кто-то начинает ванговать, что Тузиком (победителем конкурса) станет не твой рассказ, а совершенно чужой. Бесит, когда кто-то назначает твой текст Тузиком — и тогда все начинают кричать, да что же это за Тузик такой говняный! Бесит, когда игроки не обсуждают литературу, а обсуждают котиков или погоду. Бесит, когда игроки обсуждают литературу — и их взгляды совершенно не схожи с твоими. Короче, вы поняли — нервы на Грелке ни к черту. 

А менять ничего не надо, здоровый Грелочный организм справляется со всеми пертурбациями и информационными вирусами. Грелку несколько раз пытались ломать при помощи договорных голосований, чтобы дискредитировать систему голосования и будущих победителей — не вышло. Грелку сотни раз хоронили, а она все еще жива.
Один только момент пока не отрегулирован. ЖЖ как площадка для отзывов, к сожалению, практически умер, а телеграм-чаты не всех устраивают. Так что, надеюсь, сделают новую площадку — с возможностью ругаться с анонимами и удобной структурой комментариев. Тогда заживем. 

— Как вы думаете, надо ли нам «спасать Грелку» и от чего именно?

— Ни от чего Грелку спасать не надо, мне кажется. Ее жернова работают таким образом, что в шестерку победителей всегда попадают очень качественные и талантливые тексты. Вот только свежей крови не хватает. Многие авторы уже не понимают, зачем тратить свое время на конкурс, который не дает денег или известности в широких кругах. Рациональнее идти на площадки самиздата и писать там коммерческую прозу. Да, с одной стороны, все так и есть. Но где, я спрашиваю, на площадках самиздата священное безумие? Где незримые ордена, выданные после жесточайших литературных битв? Тут, понятное дело, я иронизирую. Есть приличное количество грелочников, которые пройдя суровую конкурсную школу, стали известными авторами. Ну, или дошлифовали свои навыки. 

— Есть ли у вас литературные кумиры из писателей современности и писателей дней минувших? Вообще и в целом, не обязательно фантасты, но этих тоже можно. 

— Если под кумиром подразумевать того, кому хочется подражать, то, наверное, нет. Я уже пришла к понимаю, что авторский стиль — это как отпечатки пальцев, это уникальный сплав образа мышления и эстетического восприятия мира, поэтому совершенно бессмысленно стараться быть похожим на кого-то. Стоит вкладывать силы только в развитие собственной индивидуальности и надеяться на то, что технических навыков хватит для ее выражения.
А любимые авторы есть, конечно. Те, которые неизменно меня волнуют, греют, заставляют ярко проживать представленный ими срез реальности: Толстой, Набоков, Брэдбери, Пелевин, Воннегут, Елизаров, Саймак, Франзен, Донна Тартт, Стругацкие, Саша Соколов, Юрий Коваль, Маркес, Астрид Линдгрен и Туве Янссон и еще десятки, если не сотни, невероятных авторов. И по жанрам я их не делю. 

— На кого вы равнялись, когда только начали играть? Было такое, что вы садитесь писать рассказ и думаете — как бы сделать так, чтоб Никанору Ивановичу понравился текстик мой, эх…

— Равнялась на авторов Золотого века научной фантастики (свежие фантастические допущения, твисты, яркие персонажи и плотное повествование). Ну, и хотелось, чтобы Борис Натанович благословил юную меня. Поправил бы на моей кудрявой голове шапочку, ласково потрепал бы за щеку и отдал свои очки с большими диоптриями — чтобы я лучше видела свой писательский путь. 

— Что для вас входит в понятие хорошего, сильного рассказа на конкурсе? По каким критериям вы голосуете, не исключая, конечно, узнаваемость стиля? Дополнительный бонус-вопрос — если вы узнали (или полагаете, что узнали) стиль автора, это как-то повлияет на выбор рассказа в топ или нет. 

— С плохим текстом все понятно. Каждый способен узнать плохой текст.  Хороший текст — это текст со структурой, сюжетным развитием, отрабатывающим внятную эмоцию и общечеловеческие потребности, с усредненным понятным стилем. В таких текстах автор почти никогда не рискует, не использует нетривиальные приемы, стилистические решения или сложные конфликты. Эмоциональный фон практически не меняется при чтении. И ощущения такие: ну, вроде ничего. Любопытненько, мило, грустненько. Дочитал не без интереса. 

По-настоящему сильный текст как будто оглушает тебя. Он заставляет отключиться от всего, затаскивает в предложенное поле обстоятельств иногда даже против твоей воли. Сильный текст — это текст, который намного ярче обыденности, который позволяет прожить либо совсем не присущие тебе чувства, либо свои, родные, но выкрученные на максимум. И в таком тексте должно сойтись многое - стиль, максимально эффективно служащий художественной задаче, неординарность авторского мышления, чтобы за счет парадоксов или неожиданных решений приковать читательское внимание, чувство структуры и психологическая гибкость, создающая не големов, а по-настоящему живых героев.  Есть ряд авторов, чей стиль я узнаю моментально. На место в топе это не влияет, потому что голосовать все-таки стоит за тексты, а не за автора. 

— Что было в тот день, когда вы порвали Грелку? Чем можно описать сейчас то состояние.

— Смесь усталости, потому что непростая эта была победа, тихой радости и благодарности себе, что не стухла и все-таки добила текст. На ту Грелку я начала писать один текст, потом разочаровалась в нем и буквально за день под дедлайн написала другой рассказ. Помню, села в кресло, налила себе чаю и подумала: «Ну все, наконец-то я свободна от этой вашей Грелки. Пусть теперь без меня там расчленяют друг друга». Наврала, конечно, тогда. Ведь Грелка не только ужасна, но и добра, и игрива. Особенно в первом туре, когда можно веселиться спокойно и не думать о том, в какие именно болезненные места тебя будут тыкать вивисекторы финала. 

— Писали ли вы на Грелку в соавторстве? И как вам проще играть в конкурсе — в соавторстве или одной? 

— Да, играла — с прекраснейшим Сергеем Пономаревым, который тоже порвал Грелку с рассказом «Мать». Познакомились мы с ним еще тогда, когда до будущих грелочных побед было далеко, вместе росли и писательски крепчали. Вообще, я думаю, что именно этот великий человек из хаотичной и неструктурной меня выковал вполне себе приличного автора.  Для други