В печонках

Синий дрожащий свет стал чуть свежей и чутче. Здравствуй, дедуля Фет, здравствуй, дружище Тютчев. Робок рассветный луч над замеревшим полем. В сумрачной дымке туч гордо шагает Голем. Пафосный мезозой — вьются по табуретке фи́говою лозой простенькие виньетки.  Лака на каждый бок. Ежели слог сиропов, вытянет скудость строк витиеватость тропов. И уж совсем не в счот, что на крупицу прока, раз пироги печот дел черевичных дока.

Смысл до мозолей стёрт. Приторность сводит скулы. Корчит ухмылки чорт из-за спины Вакулы. Пусть он кому и плох, слышу в ночи осанны — сотни дурных Солох видят себя Оксаной. Кто-то кидает трость в зеркало чёрной рожи, кто излучает злость, что на любовь похожа. Мне не до их грешков. Писаны по шаблону строчных моих стишков все тридцать три рулона.