БОРА-БОРА. 11. НА ЯРМАРКУ НЕВЕСТ

ГЕРТРУДА ШТРУДЕЛЬ

Мюнхен. 12 октября 1913 года

Я с папой впервые в Мюнхене.

Да и вообще впервые за границей — к своему стыду.

Отец чуть ли не насильно вытащил меня из Крыма.

— Поработаешь, Гертруда, кёльнершей в нашей палатке на ярмарке, — вынес вердикт папенька. — Заодно, может, солидный бюргер на тебя глаз положит.

А то здесь в нашем Судаке одна голь перекатная вокруг околачивается. 

И вот я уже с полудня кручусь-верчусь, как пчёлка — кружки с пивом прямо бегом разношу посетителям.

Папина марка «КРЫМСКАЯ БАВАРИЯ» идёт на «ура!».

И светлое, и тёмное…

Заходят к нам, в основном, немцы.

Это хорошо — а то в нашем таврическом захолустье я уже начала потихоньку родной язык забывать…

Но, конечно, рано или поздно наша вывеска на русском должна была привлечь и русскоговорящих.

Первая такая пара, как оказалась, прибыла прямиком из Парижа.

Начать медовый месяц с «ОКТОБЕРФЕСТА» предложил невесте Аксинье новоиспечённый глава семьи — поэт Семён Моголь-Трояновский.

Осушив по литру светлого и тёмного, Семён Дмитриевич вместо стихов изложил мне и папе свои марксистские взгляды. Оказывается, и Россия, и Германия стоят на пороге большой империалистической войны.

И задача партии большевиков, в которой наш гость состоит уже десять лет, — превратить эту войну в мировую революцию.

Сказать, что мой папа этим речам не обрадовался — просто ничего не сказать.

Отец побагровел, набрал в себя воздуха…

… И тут высокие двери распахнулись, и в палатку вошёл статный молодой военный в форме Королевских Баварских ВВС.

(Продолжение следует...)