Табуретки вместо ног из рассказа Ольги Герасимовой

Альтернативная версия появления табуреток

 

Эстет в первом, но мебельщик-антиквар в третьем поколении Пулькин попеременно смотрел то на портрет Эрнесто Че Гевары, то на репродукцию картины Василия Кандинского «Синий Всадник». Нет, Пулькин не сравнивал изображения. Просто наслаждался их сменой.

Когда в дверь его мастерской настойчиво постучали, взгляд Пулькина блуждал по Синему Всаднику.

Вошедший отряхнул снег с высоких валенок. Хотя за порогом стоял Апрель.

— С тех самых пор маис подорожал, — назвал пароль гость.

— Но денег на него по-прежнему не жалко, — ответствовал Пулькин. — Проходите. Вы от Алексея Соломоновича?

Гость устало вздохнул и покачал головой:

— Нет. От Плотского-Поцелуева.

— Ах, вот оно что, — мечтательно улыбнулся Пулькин. — Дружище Плотский. Как же, как же.

Вот уже несколько месяцев от помянутого выше, но не всуе, приходили различные клиенты, поэтому Пулькин считал неизвестного поставщика практически родственником.

Мебельщик проявил обычное гостеприимство:

— Саке? Пуэр? Мате? Вот, ягоду берите. Волчья. Не отравитесь.

— Водки бы. А я Селёдкин, кстати.

— Очень приятно, Пулькин. Ну, как там старина Плотский поживает? Может, передать на словах, что просил? Так вы не стесняйтесь. Можете матом, если посыл экспрессивный. Мы, антиквары, народ привычный.

Селёдкин потёр озябшие ладони:

— Однако Сквозняк тут у вас.

Мастер вздрогнул:

— Где?

— Так вот же, на лавочке сидит.

— А-а-а, — засмеялся Пулькин. — Так тихо приходит. Всегда рад. Свежо. Так что там с весточкой от Плотского?

Селёдкин хмыкнул:

— Хм. Да вам он ничего передавать не просил, а вот хозяину вашему есть послание. Ничего необычного, впрочем. Говорит, мол, херню всякую хозяин ваш пишет. Без морали. Без выводов для нового поколения, в чьи руки мы будем державу передавать. Как-то так.

Мебельщик засмеялся:

— Ну, всё как обычно. Послание принял. Спасибо. Но только и вы ему передайте, что там, где хозяин гуляет, нового поколения днём с огнём не сыщешь. А что же он хозяину напрямую не напишет?

— Да у хозяина вашего, говорит, крыша серьёзная.

Пулькин перешёл на шёпот:

— ДС? Тот самый?

— Ага. Человек с кнопкой.

— Матерь Божья.

— И не говорите.

Разлив по чашечкам саке, Пулькин задумчиво пробурчал:

— Так вы Селёдкин. Селёдкин. Что-то очень знакомое. Так чем обязан, милейший? Неужели…

Селёдкин застенчиво поправил мастера:

— Нет-нет, не неужели, а Ушеля. Теперь так правильно.

— Забавно. Так вам…

— Мне бы табуретки на ноги. Вернее, вместо них.

Пулькин погладил окладистую бородёнку:

— А ноги что? Жмут? Или покоя не дают? Хотя кто я, чтобы судить. Вполне приличный заказ. Это вы здорово придумали.

— Это не я придумал. Я, так сказать, только исполнитель высшей воли.

Пулькин переспросил:

— Оли или воли? Я не расслышал.

Селёдкин рассмеялся:

— В данном случае и так, и так можно.

Мебельщик деловито взялся за рубанок.

— Я вам, Селёдкин, табуретки из магнолии сделаю.

— Магнолевые табуретки?

— Конечно! Из магнолии самураи ножны для мечей делали. Саи называются.

Селёдкин одобрительно кивнул.

— Согласен, стильное решение. Дорого обойдётся?

Пулькин пощёлкал старинными счётами:

— Литов триста, не меньше. Тут работы на час, как минимум. И если хотите, то ноги оставить вам можем. Я к табуреткам колоши прилажу и ремни кожаные для креплений. Ещё подставку со ступеньками сделаю, чтобы надевать удобно было.

Селёдкин вздохнул:

— Хорошо бы ноги оставить. Да, боюсь, не выйдет

Пулькин удивился:

— Что так, голубчик?

— Да, понимаете, для них хозяйка моя отдельную роль отвела. Вот, сами читайте.

Селёдкин протянул мастеру книжицу в красивом переплёте, и Пулькин прочитал вслух:

— «Немного оправившись от шока, Селёдкин быстро приноровился ходить на табуретках, без сожаления поглядывая на свои старые ноги, которые гармонично вписались на место двух отсутствующих в заборе штакетин. Селёдкин стал вешать на них сушиться пустые литровые банки…». Однако. Судьба. Ну что тут скажешь. Без комментариев.

Спустя час магнолевые табуретки были готовы. Поставив их перед клиентом, Пулькин довольным принял валюту.

— За денежки спасибо. Вы, Селёдкин, клиент правильный, чётко понимающий, что вам действительно нужно. Такой клиент для мастера — сплошное облегчение. Заходите ещё.

Селёдкин взял табуретки и одобрительно кивнул.

— Хороши. И, гляди-ка, совсем впору. А насчёт зайти. Извините, не обещаю. Я как от вас выйду, сразу к себе в рассказ. Меня там остальные герои ждут. Без меня там абсурд и всеобщий тлен. Понимаете?

Мастер кивнул:

— Всецело. Удачи вам!

 

Селёдкин вышел на улицу. На пороге мебельщика всё также стоял Апрель и пр… читатели, а над их головами кружила прекрасная птичка Colibry.

— Надо же, весна. — сказал Селёдкин и неспеша направил табуретки в сторону гор.

 

 

Ссылка на первоисточник: Ольга Герасимова: Слияние