БОРА-БОРА. 8. ЛЬВОВСКИЙ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК И КРЫМСКАЯ ПРАВДА
Одна из самых грустных фраз, которые приходилось слышать Уильяму Зинсеру, звучит так: «Как жалко, что я не успел спросить об этом у матери!» Или у отца. Или у бабушки.
«Или у старшей сестры…» — впору вставить мне свои пять тихоокеанских франков.
Да, сорок один год — нешуточная разница в возрасте…
Ну здравствуй, сестрёнка!
Первая страница семейного архива.
Предисловие Аллы…
***********************************
«Меня зовут Алла Моголь-Трояновская.
Сей неполный сборник наших семейных дневников мне удалось собрать благодаря счастливому случаю.
В октябре 2012 года я приехала в Судак из Львова отметить в пансионате «ЛЬВОВСКИЙ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИК» своё (даже страшно подумать!) ДЕВЯНОСТОЛЕТИЕ!
Вообще-то я собралась жить вечно, и пока всё идёт хорошо.
Так вот, неожиданным подарком мне на Днюху стало маленькое объявление в газете «КРЫМСКАЯ ПРАВДА».
Да-да, не удивляйтесь — процесс декоммунизации на солнечном полуострове, похоже, так и не сдвинулся с мёртвой точки.
Изучив с интересом экземплярчик рупора таврических «большевиков», в нижнем правом углу последней страницы я прочла:
«ПРОДАМ ВИНТАЖНЫЙ САКВОЯЖ НЕМЕЦКОГО ВОЕННОГО ПИЛОТА ВМЕСТЕ С ЕГО ЛЁТНОЙ ФОРМОЙ И ДНЕВНИКАМИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ. ДОРОГО».
Позвонив по указанному в газете телефону, я узнала, что автор объявления — керченский пенсионер, бывший детдомовец.
Оказывается, мальчик ещё в шестилетнем возрасте видел этого немца живьём.
Остальные подробности я решила выяснить при личной встрече с держателем раритета.
Путь на такси от Судака до Керчи занял почти три часа.
Изрядно укачавшись на серпантинах и добравшись, наконец, до исторического Пантикапея, я с трудом вникала в рассказ продавца.
Это был семидесятипятилетний ершистый старичок со сложной биографией.
Звали его Герман Герин.
Себя Герман помнил с трёхлетнего возраста, когда директор керченского детдома Гертруда Адальбертовна Штрудель решила его усыновить и привезла в свою квартиру.
Через год началась война, и в августе сорок первого Гертруду Адальбертовну вместе с прочими шестидесятью тысячами немецких колонистов из Крыма депортировали.
Четырёхлетний Герман остался в Керчи вместе с отчимом — крымским татарином Муратом Муратовым.
Вскоре Крым захватили гитлеровцы, и квартиру Мурата облюбовал экипаж пикирующего бомбардировщика Ю-87(«ШТУКА»).
Командиром пикировщика числился остзейский барон Генрих фон Рот.
Однако бравый барон ухитрился потерять правую ногу ещё в Испании в 1937 году, когда в составе легиона «КОНДОР» помогал франкистам бить коммунистов.
Управлять «ШТУКОЙ» на протезе было непросто, и однажды в пилотское кресло решила сесть бортстрелок.
Она же супруга Генриха — русская эмигрантка Аксинья, имевшая солидный налёт часов ещё с Первой Мировой.
А мужу бывалая авиаторка любезно предложила рокировку —постажироваться в качестве бортстрелка.
Прямо как в советском фильме «Хроника пикирующего бомбардировщика»:
Будешь ты стрелком-радистом,
А в душе — пилот,
Будешь ты летать со свистом
Задом наперёд…
На этом месте повествования меня как ударило током.
Из глаз хлынули слёзы.
Генрих и Аксинья были моими родителями.
В 1937 году они отдали меня в пансион благородных девиц в Марселе.
«Шёл девчушке в ту пору лишь пятнадцатый год…»
А сами отправились в Испанию в крестовый поход против большевизма.
Больше встретиться с папой и мамой мне не удалось…»
(Продолжение следует...)