Цирк

 

 

В дверь позвонили. Марья накинула рыжую меховую пелерину, купленную к юбилею: пусть сорок пять не круглая дата, но муж решил порадовать. Нахлобучила маску белочки. Ткнула пульт, выключая свет и включая гирлянду, и пошла открывать. Звонок снова звякнул: да кто ж там такой нетерпеливый? Семён? Или Жанка опять замёрзла в своей модной куртёнке?

На полутёмной площадке стояла незнакомая девушка со свёртком в руках. Она близоруко прищурилась, улыбнулась и зачастила:

— Классно, мам! А я Диму уговорила, чтобы с ним в клуб... Леночку вот привезла, только до утра... она спать будет, в двенадцать покорми, не сердись, мам, я тебя люблю!

В руки Марье сунули свёрток, каблучки простучали по лестнице, скрипнула дверь подъезда. Марья дёрнулась следом, сообразила, что босиком, нашарила тапки, спустилась в тамбур. Распахнув дверь, закричала:

— Девушка! Стойте!

Маска заглушила голос. Взметнулся белый язык позёмки, сквозь снег мигнул огнями отъезжающий автомобиль.

***

— Что делать будем, Маш? — Лёша растерянно разглядывал личико спящей девочки. Полугодовалой, не старше. — В полицию звонить?

— Тридцать первого вечером? Чтобы ребёнка перепугали и нам мозг вынесли вместо праздника? — Марья всегда мыслила здраво. — Утром разберёмся. Лёш, иди в магазин, пока открыт, купи смесь для детей до года. А бутылки от Ваньки остались, я прибрала: вдруг да дети сподобятся второго внука нам родить?

***

Жданные гости ввалились в прихожую в девять, Марья тут же шикнула:

— Тихо, ребёнок спит!

— Какой ребёнок... — заикнулась Наташка, но Семён закрыл ей рот огромной ладонью. Если у Марьи спит какой-то ребёнок, значит, так надо.

В комнату пробрались на цыпочках, расселись у стола. Марья нахмурилась, с сомнением посмотрела на шампанское:

— Только не бабахать!

Семён, сверкая гладкой башкой — когда-то наголо бритой, а теперь просто облысевшей — замахал ручищами и выразительно задвигал бровями, в противовес густыми и чёрными. В своё время абрекская внешность доставила чистокровному русичу Семёну массу проблем; он до сих пор по привычке всюду таскал с собой паспорт. Жена Наташка, блондинка с толстенной косой, только глаза закатывала, в очередной раз вызволяя мужа из участка. А маленький и ехидный кореец Костя советовал вытатуировать личные данные на роже, а то ведь бьют-то не по паспорту. Тем не менее, молодые-лихие времена с охотой вспоминали все, кроме, пожалуй, Витьки – тот был самым младшим в компании, и в приснопамятные годы ещё сидел за партой. Его опекали и всё порывались женить, но Витька сопротивлялся.

Разговаривали вполголоса, посудой старались не звякать. Было тихо и уютно — как давно, когда вот так же собирались у Марьи с Лёхой в крохотной малосемейке, а за перегородкой на диване сопели собственные дети.

За окном грянул салют. Марья метнулась в комнату, вернулась с ребёнком. Девочка моргала глазками, чмокала, цепко ухватив бутылочку, и плакать не собиралась.

— Сейчас канонада начнётся, Леночку лучше на руках подержать.

— Да она такая спокойная! — умилилась Жанка. — Дай!

— На, — Марья передала малышку подруге.

— Потом я покачаю, — прогудел Семён.

— А я?! — возмутился Лёша.

— А ты успеешь.

— Сначала я, — пихнула мужа Наташка. — Жан, как там: мой зайчонок-заинька...

— Зверушонок маленький, — подхватила Жанка.

Когда девочка перешла на руки к Косте, и тот заворковал что-то гортанно-ласковое, Лёша вдруг прижал ко рту полотенце и зашёлся в беззвучном приступе хохота. Кое-как справился, смахнул слёзы и просипел:

— Цирк!

— Что смешного? – обиженно покосился Костя.

— Да не ты! «Цирк» же, фильм! Финал с пацаном! Ну, вспомнили?

Оказалось, что хохотать дружно, но шепотом не так-то просто.

***

Салюты громыхали ещё с час, потом стихли. Виктор вышел на улицу покурить; позёмка улеглась, падал снег. С дороги доносился шум редких машин, а от соседнего подъезда — то ли тонкий скулёж, то ли плач. Выбросив окурок, Виктор пошёл посмотреть. Прямо в сугробе, насыпанном старательным дворником, сидела девушка, куталась в пуховик и всхлипывала.

— Ты чего тут? Иди домой, холодно же.

— Не, потом, — девушка помотала головой, вытерла глаза. — Мои спят, разбужу, — она кивнула на темные окна угловой квартиры. — И так маме без предупреждения дочку оставила в Новый год.

— А ревёшь чего?

— С мужем в клуб пошли... а там... а он... а она... я уехала-а-а, — слезы хлынули вновь. — Весь день такой! Линзу потеряла, колготки порвались. А муж...

— Муж объелся груш, — констатировал Витька. Протянул руку: — Вставай, пока не вымерзла.

Из подъезда очень кстати выглянула Марья:

— Витька, ты всю пачку выкурить решил? Пошли, Леха гитару достал, мы потихоньку. Так, а это у нас кто?..

— А это у нас мама. — Виктор подхватил свою находку под руку и уверенно потащил в тепло.

***

Витька женился через два года. Скоропостижно, встретив любовь в маршрутке. Леночкина мама помирилась с мужем, и у них завёлся маленький Лёнчик. Марья подружилась с Леночкиной бабушкой. Старая компания всё так же собирается по праздникам, и Лёша, встречая друзей, оповещает:

— Сегодня без цирка!

Впрочем, часто он ошибается.