Белочка

Богохульник тупо смотрел в Библию: «Ничего не понимаю. Как Иисус Христос мог креститься? Ведь до него не было креста, как символа Христианства? Ведь крестить — значит осенять Крёстным Знамением, Святым Крестом? Ведь на кресте он сам — Иисус Христос? Как его могли крестить самим собой? Что-то они не додумали, воля ваша... Ну, да, искупали в Иордане, но ведь не крестили? А что тогда с ним сделали?» Богохульник почесал затылок и хлебнул из ковша портвейна: «Какой я всё-таки умный! Ведь никто не догадался, никто не увидел очевидного — а я увидел!» Он ещё раз глотнул портвейна: «Да! — истина в вине! И никак иначе! А интересно, как это на самом деле называлось?» Богохульник почесал через грязную майку давно не мытый бок. Он неприятно лип к ткани и покрылся мелкой красной сыпью. Волосы его торчали во все стороны и были настолько грязны, что фиксирующий лак для волос им был не нужен. Богохульник перевернулся в кресле на другой бок и взялся за Библию вновь, но читать не смог строки в глазах расплывались. Тогда он потянулся к ковшику, но тот оказался пуст. Богохульник вылил остатки портвейна из кастрюли в ковшик и выпил. В голове у него прояснилось, строки в Библии выровнялись, и он открыл, было, рот, чтобы продолжить свой монолог...

Он вдруг почувствовал, что в углу, за его спиной, кто-то зашевелился.

— Опять ты за своё! Как ты меня измучил своим бредом! — раздался за спиной гулкий голос.

— А, Ванька, это ты? Фу, напугал! — облегчённо сказал богохульник.

— Какой я тебе Ванька! Мерзкий пьяный червяк! — сказал голос, и его владелец вышел под свет лампочки в газетном потемневшем абажуре, — когда-нибудь ты сгоришь, не дождавшись Ада, — добавил он, глядя на абажур, от которого тянуло гарью.

— Отвали, нищеброд! Если ты такой умный, то почему ты ходишь в рванине, и от тебя смердит козлом? Никогда не думал, что глюки могут пахнуть! Какой, к чёртовой бабушке, из тебя Иоанн Предтеча? Ты всего лишь — глюк! И я тебя выведу на чистую воду! — зло сказал богохульник.

Одетый непонятно во что смуглый бородатый и косматый человек, сверкнув гневно глазами, стукнул толстой кривой палкой богохульника по лбу и сказал:

— Совсем ты мозги пропил, если человека от своих друзей по белой горячке не отличаешь! Как ты смеешь касаться своими грязными идеями Святого? Ты сам на себя посмотри и понюхай! У тебя от кожи несёт сивухой! Ты скоро покроешься струпьями. Это говорю тебе я, далеко не самый последний в истории человек!

— Это ты то, человек?! — ты плод моего исстрадавшегося мозга! Тот, за кого ты пытаешься себя выдать, давно помер. Две тысячи лет, как! Такие, как ты, ко мне десятками ходят.

— Немудрено! И кто к тебе ходит? — с издёвкой спросил Иоанн Предтеча.

Ко мне кто только не приходил! — гордо сообщил богохульник.

А можно поподробнее? Мне даже интересно?

Да много кто, — ответил Богохульник, небрежно махнув рукой, — Шива, например, всё пытался подсунуть мне какую-то свою «Брахмапутру».

— Такого редкостного идиота я ещё ни разу не встречал. Брахмапутра — сын Шивы, а ещё это река! — возмущённо сказал Иоанн Предтеча, — он тебе не совал, а предлагал Чандраджняна Агама, бестолочь!

— Да по барабану мне его эти его книжки. Он мне вынес весь мозг, а я со злости обозвал его мутантом!

— И?!

Он обиделся и ушёл, — равнодушно ответил Богохульник.

Его гость прошёлся по комнате и спросил:

— Кстати, а кто разнёс твою комнату? Здесь словно орда прошла?

— А, — презрительно поморщившись, сказал богохульник, — Тор заходил.

— Что ты ему сказал, придурок? — спросил Иоанн Предтеча.

— Он постоянно приходит с молотом. Очень им гордится. Как ни придёт, только им и хвастается. Весь такой сверкающий, в доспехах. А спеси-то, а спеси!

— Так, а комнату он тебе за что разнёс? Я тебе вопрос задал!

— Он мне так надоел со своим молотом, что я не выдержал и сказал, что его молот — ничто по сравнению с современными технологиями, — гордо сообщил богохульник.

— Как же он тебя не убил?

— Я ему предложил выпить...

— Своего мерзкого пойла?! Скандинавскому Богу ты предложил портвейна?!

Богохульник пожал плечами.

— Что в этом такого? Это ж не кислятина — Каберне, от которого ни в голове, ни в... — Богохульник запнулся. Ему вдруг захотелось быть культурным. Чудесное действие портвейна вывело его на новый уровень. После короткой паузы, Богохульник продолжил:

— Он как хлебнул винишка, так сразу подобрел!

— Кому ты ещё выпить портвейна предлагал?

— Да почитай, всем. Мардук меня особенно достал! Ведь у него столько ипостасей, столько имён — голова кругом! Хитрые вы — небожители! Портвейна на вас не напасёшься. Да хрен с ним, с портвейном! Здоровье то где взять? Это у вас оно бесконечное, а у меня печень шалит...

— Эту дыру в стене кто прожёг?

— Зевс, будь он не ладен. Я ему сказал, что гора Олимп — прыщик, по сравнению с Эверестом. Он что, не знал, что есть гора Эверест? Не думал, что вы такие дремучие. Вицлипуцли...

— Этого ты зря разозлил. А я думаю, откуда у тебя на полу перья? Ты решил настроить против себя весь мировой Пантеон?

— Никого я не хочу настраивать против себя! Я же не виноват в том, что все слетаются на портвейн, как мухи, сам знаешь, на что, а для важности начинают жизни учить. Сказали бы честно — налей! Стоит лишь слово сказать поперёк — в бутылку лезут, а у меня нервы не железные. Хоть бы одна Богиня зашла, а то всё одни мужики.

— Ты в зеркало давно смотрелся?

— Да ладно! Когда у тебя литров двести вина, внешность не имеет значения! Женщины тоже не прочь выпить. Это я тебе не просто так говорю. Даже не надо тратить время на трёп! Нет смысла убивать время ради пустой болтовни!

— Вот именно, о чем с тобой говорить? — усмехнувшись, сказал Иоанн Предтеча, и спросил:

— Слушай, ведь ты нигде не работаешь? Откуда деньги на вино?

— Ты что, глухой? Я ж тебе сказал, что у меня литров двести вина! Если не веришь — загляни в ванную. Мы с корешами цистерну с вином нашли на «сортировке». Вот и натаскали, вёдрами. Кончится — ещё сходим. Один только Бахус чего стоит! Слушай, как ты мне надоел. Пойду-ка я похмелюсь!

Богохульник сполз с дивана. Не в силах стоять на ногах, он на четвереньках проковылял в ванную и припал губами к янтарной жидкости, заполнившей ванну до краёв. Винный дух витал по всей квартире.

Утолив жажду, он почувствовал силу в ногах. Пропал в ушах набат. Богохульник вышел из ванной комнаты, шатаясь, прошлёпал по липкому от портвейна полу обратно в комнату и обнаружил, что его собеседник ушёл. 

— Вот она, сила настоящего вина! — сказал он вслух, вернулся в ванную и хлебнул портвейна, чтобы закрепить успех. Сразу захотелось курить. Он прошёл на кухню. Пачка папирос лежала на столе. Его неприятный собеседник больше не появлялся. Из комнаты не доносилось ни звука.

— Наконец-то! — сказал богохульник. Он сунул папиросу в рот, взял с подоконника коробок спичек, но открыв его, он обнаружил одну единственную спичку и чиркнул ею. Черкаш отсырел на подоконнике, но с третьей попытки он всё же сумел высечь огонь. В глаза ударил ослепительный свет.

— Опять началось! Ведь я же похмелился?! — подумал он, вылетая через окно на улицу вместе с клубами огня и обломками развороченной рамы...