ЗАМУЖ ПО-БЫСТРОМУ. 9. ЕЛЬЦИН МОСТ

В процессе поглощения блюд кавказской кухни мой благоверный принял на борт изрядное количество трюмной водички в виде грузинской чачи.

И на пути домой после завершения трапезы сосредоточился на громком исполнении духоподъёмных песен.

Стекло, отделявшее нас от водителя по дороге в ресторан, теперь было опущено.

Как и все четыре боковых стекла.

И по недвусмысленной команде Алика Герболаевича нам с Серёгой Буржуином (как и великолепной пятёрке бодигардов в машине сопровождения) пришлось старательно подпевать подгулявшему хозяину.

Почему-то внезапно перешедшему на немецкий язык:

«Wolga, Wolga — liebe Mutter,

Wolga, Wolga — russisch Fluss!»

В этот момент мы, как назло, как раз начали пересекать Москву-реку.

Ровно посередине Успенского моста, презрев все Правила Дорожного Движения, Алик приказал Буржуину остановиться.

— А знаешь ли ты, Раша, — пробормотал муженёк заплетающимся языком, не сводя глаз с полной луны на ночном небосводе, — что ровно двадцать лет назад, в сентябре восемьдесят девятого, с этого моста злодеи сбросили с мешком на голове самого Бориса Ельцина?

 Но былые похождения Бориса Николаевича волновали меня сейчас меньше всего.

В голове почему-то назойливо вертелось продолжение удалой песни, которую только что пытался исполнить благоверный.

Правда, уже на русском:

«Мощным взмахом подымает

Он красавицу-княжну…»

Воображение услужливо рисовало мне мой полёт в обмелевшую за лето речку по траектории ЕБН с высоты пятиэтажного дома.

 

— Здесь стоять нельзя. Проезжайте, уважаемый! — раздался слева голос упитанного капитана госавтоинспекции.

Оказавшегося моим Ангелом-Хранителем на данном этапе нашего романтического путешествия…

 

Буржуин с облегчением осторожно нажал на педаль газа.

 

Но запас песен у супружника на этом не закончился.

— Из-за леса, из-за гор —

Топай-топай —

Вышел Перьев на простор

Кверху жопой.

Захотелось старику —

Топай-топай —

Переплыть Москву-реку

Кверху жопой! — продолжил Алик вспоминать шлягеры своего лучезарного детства.

Погрозил кулаком встречному «жигулёнку»:

«В чистом поле месяц светит,

Олигарх в Роллс-Ройсе едет.

По дороге кого встретит —

Переедет — не заметит!»

 

Но это были цветочки…

 

Вишенкой на торте в сей животрепещущий вечер оказался Профессор Лебединский.

Точнее, граната-лимонка, которую Перьев ловко выхватил из подлокотника кресла.

Тут же выдернул чеку и, играя пальцами на скобе, мрачно затянул вполне ожидаемую в данной ситуации финальную песнь:

«Дремлет притихший северный город.

Большая граната, и я ещё молод…»

 

(Продолжение следует...)